Часть 2.

1.

- Эй, рыженькая, а ты замужем?

- А ты что, жениться на мне хочешь?

- Может и хочу.

- А жена твоя на меня не обидится?

- А у меня нет жены!

    Этот незатейливый диалог, составленный самой Юлой заранее, но послушно слово в слово поддерживаемый буквально всеми заговорившими с нею представителями противоположного пола, неизменно повторялся в ее одиноком девичьем существовании изо дня в день. Иногда не по разу. Превознося некоторую динамику в монотонные будни.

    На маленькую, коротко остриженную рыжую девчонку с миниатюрным, фарфоровым личиком и проворной почти мальчишеской стройной фигуркой «солдаты любви» заглядывались как по команде,  импульсивно устремляясь на лету завладеть вниманием своеобразной красотки. А если повезет, то в довесок завоевать и тело. Вместе с сердцем, конечно!

    Напрасно! Женская притягательность и легкий флирт стали для нее не классическим орудием захвата самца, как у большинства дам и девушек, на генетическом уровне стремящихся к продолжению человечества, а лишь развлечением, частью ее игры с миром.

    Имеющая обманчивую подростковую внешность тридцатисемилетняя Юла Спенски – под таким псевдонимом она отныне проживала свою жизнь, наплевав на фамилию в паспорте Борисова, к женщинам в общепринятом понимании себя уже не причисляла. Переборов чудовищную, граничащую с суицидом депрессию, она железобетонно убедила себя в том, что ее женская судьба пройдена до финишной ленточки.

    Отныне мужчины интересовали ее только как образы, возможные персонажи будущих романов, а общение с ними неизменно перерастало в прописанные диалоги, которые в дальнейшем возможно было вклинить в какой-нибудь очередной сюжет.

    Юла  была писательницей. Публикуемой и имеющей свой круг преданных читателей.

    Писательство стало ее любовью. Ее страстью, смыслом жизни, анестезией от житейской боли и побегом от проблем.

    Юла писала необычные для миниатюрной дамочки романы. Не о любви, ревности и предательстве, как большинство ее коллег по цеху «в юбочках». Она писала о социопатах. Причем не вымышленных, а о реальных людях, своими противоправными деяниями составляющих «честь и славу» криминалистики.

    Для дочери опытного следователя, в доме которого всегда запросто лежали уголовные дела, занятие это было привычным и даже в чем-то обыденным. Запылившиеся, заляпанные фастфудом неопрятные отцовские папки с детства служили ей настольными книгами – спасением от скуки в непогоду, когда приходилось отсиживаться дома вместо более предпочтительных для нее подвижных развлечений на улице. Юлька была непоседой, за что и получила от родителя прозвище Юла.

    За скромное денежное вознаграждение - с младенчества отец приучал ее к тому, что всякий труд должен оплачиваться - она частенько помогала Виктору Степановичу начисто переписывать описания следственных экспериментов. А так же свидетельские показания и отработки версий (мысли-озарения), по привычке выкарябанные его неразборчивым, ни одному живому существу более непонятным почерком на всем, что попадалось под руку: на обрывках газет, конфетных обертках и спичечных коробках. В свободное время он развлекал себя тем, что сочинял сатирические стихи – как правило, в поздравления к праздникам своим родным, друзьям и коллегам. И коротенькие детективные рассказы для души. И очень талантливо.

    В дальнейшем он приобрел для работы и хобби печатную машинку «Эрика»: немецкий антиквариат в отличном состоянии. Впервые прикоснувшись к клавишам, Юла всеми фибрами души ощутила свою избранность - пусть и отдаленную, но все же причастность к писательскому миру!

    Отныне Уголовные дела приняли цивилизованный вид.

    Естественным образом вызывающие в обычных людях ужас и отвращение фото криминальных трупов, описания жутких картин убийств и истязательств, в Юле порождали живой, практический интерес, подключающий мыслительный процесс и пробуждающий воображение. «Распутать клубок» преступления, покопаться в дебрях психологии не чтящего уголовный кодекс, а зачастую и страдающего тяжелым психиатрическим заболеванием недочеловека – что может быть занятнее?..

    Юла знала, как выглядит неприкрытая правда и писала только правду. В ее романах преступники глумились над жертвами, убивали и учиняли акты ритуального каннибализма, так же как и делали это в реальности. А еще матерились. Вот прямо таки теми самыми нехорошими бранными словами, с которыми борется передовая общественность.

    Книги Юлы Спенски привлекали любителей детективов. Они имели отличный рейтинг: сотни людей читали буквально все, ею написанное, с нетерпением ожидая «нового», и подстегивая ее на творческий процесс. Она с удовольствием общалась со своими читателями из Америки, Израиля, Греции, покинувшими Россию в 90-х годах, когда приоткрыли «железный занавес» и гордилась тем, что ее оригинальный взгляд на жизнь, ее стиль притягивает ностальгирующих по ставшей далекой Родине эмигрантов. Своим контингентом она определила образованных, состоявшихся людей от тридцати пяти лет и старше, в подавляющем большинстве характеризующихся умирающим термином – «интеллигенция». Среди соотечественников поклонников у Юлы было тоже не мало, разных возрастов - от самых молодых до почтенного возраста.

     Однако патриотично настроенным гражданам, на генетическом уровне обладающим тягой передвигаться строем, равно как и романтикам, читающим ее, что называется «запоями» (неясно с какой целью), криминальные сюжеты ее романов, позаимствованные из реальной жизни, словно туча заслоняли голубое небо, озаренное солнцем трудовых побед и человеколюбивых свершений. Подобного рода литература якобы сбивала их с толку: кому это надо и зачем?.. Юла искренне удивлялась: а зачем же им самим надо годами просиживать на ее сайте и читать буквально все, без исключения?!

    Она не понимала, что это то и есть настоящее признание по-русски: далекий от искусства трудовой народ, имея возможность непосредственного общения с писательницей,  стремится поучаствовать в процессе! Каждый лично желает соприкоснуться с литературным творчеством, обещающим бессмертие: вписаться в вечность, а в России булыжник по-прежнему остается главным орудием пролетариата, и если он полетел в человека искусство-творящего (бездельника), то можно не сомневаться - им достигнуты определенные вершины.

    Пора приобретать каску!

    Любой пролетарий знает абсолютно точно, что истинным писательским дарованием обладает именно он, только времени на такую хуету у него нет. А вот корректировать чужие мысли он готов круглосуточно, без выходных и перерывов на обед. (Пролетариа́т (нем. Proletariat от лат. proletarius — неимущие) — социальный класс производителей прибавочного продукта, не обладающий правом собственности на средства производства, для которого основным источником средств для жизни является продажа собственной рабочей силы. Википедия)

    С поклонниками Юла общалась не только на своем личном писательском сайте, но и по телефону (изредка по скайпу). Заведя отдельную сим-карту для желающих «услышать ее голос», она иногда отвечала на звонки, окунаясь в «лучи славы». По самую макушку! Уважаемые джентльмены разных возрастов, жаждущие женских ласк и пребывающие в вечном поиске доступных эротических наслаждений  безапелляционно, с первого же звонка, требовали ее адрес, желая незамедлительной встречи. Словно сговорившись, каждый из них почти слово в слово идентично признавался в своем немеренном сексуальном здоровье, материальном благополучии, связях с нужными людьми и заслугами перед Отечеством Первой степени, и уверенно сообщал, что… с ее писательством отныне покончено! Потому как в его лице она обрела-таки своего принца, и на занятия ерундой сил и времени у нее теперь не останется. Пусть она и «звезданутая», как все писатели, но это не страшно – дело поправимо.  Над ней немного поработают и сделают нормальной. Сейчас вот, слава Богу, все наконец то у нее утрясется…

    Наткнувшись на отказ, искренне удивлялись: а почему, собственно?..

    «В самом деле, почему? – сама у себя вопрошала она. - Запрыгивай в сапоги-скороходы – и мухой-цокотухой, позолоченною брюхой навстречу своей судьбе, бестолковая Юла Спенски! Особенно, когда джентльмен с порога заявляет: «Хочу кончить в тебя несколько раз!», какие могут быть сомнения в надвигающемся счастье? Тем более эта увлекательная процедура сделает тебя «нормальной»! Как там у Гайдая? «И тебя вылечат… и тебя тоже вылечат… и меня вылечат…» Класс!».   

    Нередко мужчинами практиковался оригинальный вид общения с ней, получивший от писательницы название «ФоточленотАжи с места соитий». Ну, это просто: ее сразу и наповал стремились поразить главным мужским аргументом – любовно снятым фотопортретом собственного изумительно-прекрасного члена в состоянии эрекции. Один из поклонников и в самом деле произвел впечатление: его орган имел форму буквы «Г»… Все прочие вполне сгодились бы на качественные иллюстрации в учебник по анатомии человека.  

    Случалось, что в общение с ней вступали «коллеги по цеху» дамы. Лилия Боброва, переименовавшая себя в мифическую Лилит, представилась «одиозной писательницей» из культурной столицы Санкт-Петербург. Сначала Юла даже порадовалась ее появлению на своем писательском сайте, надеясь на общение конструктивное, но вскоре выяснилось, что коллегами они друг другу приходятся такими же, как, например, производители гандонов труженикам трусо-пошивочного цеха: вроде бы, сферу обволакивают одну, но какие разные судьбы у продукции! Мадам Боброва неожиданно «запроизводила» такую околесицу, что святые угодники, не дожидаясь, когда их понесут вон, добровольно дали деру!

    В современном Сатанизме Лилит – подруга Сатаны, злобное чудовище, пожирающее неразумных детей. Дьяволица, одним словом. (Подобным же манером любят нарекать себя обладающие творческой искрой проститутки в дешевых борделях с намеком на французский шик).

    Неумолимая Лилит Вельзевуловна решительно желала завладеть вниманием соперницыных читателей на ее территории. Она до мистицизма продуктивно комментировала творения Спенски, грозя в скором времени в количественном отношении превзойти все написанное ею за всю ее писательскую карьеру!

    Эпиграфом к творчеству мадам Бобровой служило признание:

Я - Матерь племени Демонов.

    С фотопортрета Лилит на Юлу дерзко взирала миловидная носастенькая девица с румянцем во всю щеку. Ни дать ни взять – председатель комсомольской ячейки совхоза «Путь Ильича», взрощенный на парном молочке. Неоднократные просьбы общаться через электронную почту, дабы не захламлять сайт, она упрямо игнорировала, и сайт захламляла с еще пущим усердием, упорно отписывая внушительные галиматьярии.

    После своего изнурительного труда мадам Боброва торжественно заявила, что вот так вот виртуозно она истребила ВЕЛИЧИЕ пресловутой Юлы Спенски!

    Несмотря на неожиданное признание ее непризнанным гением, что было чрезвычайно приятно, Юле пришлось заблокировать плодовитую на критику коллегу по перу, потому что заставить ее угомониться и общаться на уровне Homо интеллектуса мог только паралич всех конечностей.

    И вот забаненная активистка, косящая под роковую фурию, натворила-таки Юле на электронку! Но не от имени себя - «одиозной писательницы», а как бы из загробного мира от лица одного из персонажей романов Юлы. Покойного. Матерь племени Демонов не поленилась создать для духа электронную почту и, вероятно, чувствуя в себе талант гипнотизера, предвещала Юле скорую СМЕРТЬ в мучениях. Однако когда та, проигнорировав неутешительные для себя прогнозы и не поддавшись на гениальные внушения, пару недель к ряду не скончалась, перешла на следующий уровень - пустила в ход новый вид психологической атаки: устрашающие психоделические картинки с вмонтированными в них портретами Юлы и обещанием ее «выпить»…

    «Душевно. Но пожалела бы ты свою нежную печень, коллега! – польщенная подобным трепетным вниманием, думала Юла. – В моем вине крови то уже не осталось».

    «А не увела ли я у нее мужа? – вдруг осенила ее догадка после очередного послания Матери, где на психоделической картинке пред ней распахнулись врата в ад. – С таким усердием, сдобренным ненавистью, ломать клыки можно только за мужика! Но нет, вроде бы не отбивала ни у кого… пользовалась немножко, это да, но тот был точно не Люцифер… А впрочем, как знать - неисповедимы пути Господни!».

    Вкушая подобные «приправы жизни» Юла многому училась. На примере Вельзевуловны она осознала, что агрессия сексуальна – если она умная. Глупых и глупости надо остерегаться в любых аспектах бытия, как ухабистых дорог при быстрой езде. И не уподобляться им даже в состоянии сильного подпития! По меньшей мере, перед командой «От винта» загружать себя соответствующими «файликами», ведь и у нее самой (как у многих смертных грешников-пользователей) при загашении разума легкими спиртными напитками иной раз возникает соблазн погостить в чужой виртуальной вотчине душевно. Так вот как то надо бы помнить, что протрезвеешь…

    Творчество дьяволовой супруги, в социуме людей подпадающее под статью 119 Уголовного кодекса РФ. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью и тянущее на реальный срок, меркло в сравнении с тем количеством спама, которое Юла нахватала в Одноклассниках. Десятки и десятки рекламных сообщений ежедневно! Посему писательница давно уже имела для работы и для общения с адекватными поклонниками другую электронку. А этот адрес, назвав «мусорным ящиком», предоставила для всяческой дури подверженным. Без них ведь, как «Марьи без баяна» и «зорьки без Ивана», истинной популярности и признания у настоящего творца не бывает!

    …Изощренные послания мадам Бобровой – ни на одно из которых Юла, конечно, так и не ответила, вдруг неожиданно и скоропостижно прервались… В скором времени в сообщениях  ITAR-TASS она наткнулась на некролог: «Некая гражданка Лилия Боброва, уроженка села Степное, проживающая в Санкт-Петербурге, покончила собой очень необычным способом. Воспользовавшись резиновым шлангом от клизмы, один его конец протолкнула себе глубоко в задний проход, а другой просунула в ротовую полость и выпила сама себя. Выражаем соболезнования родственникам усопшей».

    «Какая жуткая смерть! Бедная Лилит», - искренне посочувствовала добрая Юла. В очередной раз она убедилась в истинности пословицы: «Не рой яму другому - сам в нее попадешь!» Но, по крайней мере, отмучилась, бедолага: в своих многочисленных комментариях мадам Боброва в сердцах невзначай успела признаться, что страдает кондиломатозом (это заразная половая вирусная инфекция, проявляющаяся быстро разрастающимися бородавками на детородных органах), и дефектом речи – косноязычием.

    Нелегок был ее жизненный путь, не напрасно бедная женщина осатанела: повное фвагавище боходафок – это узасно, чехтофски нехомантично!

    Вот так, с выходом в интернет - обретением собственного сайта и домена, а так же регистрацией в социальных сетях, жизнь Юлы Спенски утратила остатки томности.

    Для виртуального сообщества детективщица явилась персоной и притягательной, и порождающей в среднестатистических человеках, относящихся к среднему классу недоумение. (Сре́дний класс — социальная группа людей, имеющая устойчивые доходы, достаточные для удовлетворения широкого круга материальных и социальных потребностей. Википедия)

    Одним словом, то, что надо, чтобы угодить в центр внимания! Добропорядочные женственные гражданочки, взасос грезящие о сказочных принцах и сдобренные любовью к пушистым кошечкам с бантами, фотографированию на фоне букетов, тортов и живописных ролл (так называемые «тупые пёзды») Юлу возненавидели. Вместе с ее книжками. Иные и побаивались, а потому стремились куснуть. Из засады.

    В ответ она их презрительно игнорировала.

    С некоторых пор она перестала делить эмоции на положительные и отрицательные – все, что оживляло струны ее души, писательницей ценилось. Она уподобилась «гурману, смакующему блюда с разнообразными, порой до тошноты приторными пикантными приправами», - так она формулировала свое отношение ко всякого рода превратностям бытия.

    А «превратностей» в виртуальном пространстве нахапать было делом плевым, это Юла поняла на собственном опыте очень скоро. Интернет-безумие поражает человековы разумы стремительно и наверняка, подобно тому, как в фильмах ужасов неведомый вирус превращает людей в зомби. С интересом исследуя всеобщее затмение, детективщица и сама не замедлила ему подвергнуться, не удержавшись от соблазна внимание к себе преумножить многократно. А заодно и поразвлечься, реализовав свой «Борисов комплекс». Этот термин она придумала сама. Нет, не в связи со своей фамилией в миру Борисова, доставшейся ей от мужа. Борисом звали тупого и агрессивного барана одной из бабушкиных соседок. Пребывая в пубертатном возрастном периоде, Юла приезжала к ней на отдых в деревню и на Бориса со сверстниками раскидывали «В дурака». Проигравший должен был незаметно подкрасться к безумному животному и, в зависимости от задания , поцепить на его крутые рога венок, похлопать по спине, неожиданно дернуть за его куцый хвостик… Да просто приблизиться к Борису, привязанному к колышку на длинную веревку, было опасно для жизни: выпучив остекленевшие от бешенства глаза, баран стремился подхватить на рога или же проткнуть насквозь каждого непрошенного гостя, причем силищей он обладал неимоверной!

    Подростки визжали от восторга, буквально купаясь в адреналине!

   То далекое лето стало одним из самых занятных и запоминающихся в жизни Юлы, а Борис настоящим любимцем на веки вечные. И потрясающим классическим образом.

    Бараном Борисом в интернете для нее послужили так называемые представители оппозиции действующей власти. В чем заключается новаторство их «творческих» идей, у нее так и не хватило ума разобраться, но одно она поняла четко: загасить мозг они умеют похлеще привокзальных цыганок, так что не обладающий иммунитетом от "разрушим, а потом" индивид и мыслить и говорить начнет их мыслями и убеждениями.

    Юла иммунитетом обладала. И поддерживала мир во всем мире - без жестокости, насилия и потрясений. Посему чувствовала за собой полное право с товарищами повздорить. Она создала шаблонную заготовку диалога и тупо копировала ее, шлепая на их многочисленных форумах, где они клеймили позором как бы творящийся в стране беспредел. Как в веселой детской игре: одни и те же фразы - уже готовый ответ на любое высказывание. Таким образом, превращая агрессивные дискуссии с политической подоплекой в нелепейший, лишенный всякого смысла абсурд.

    В скором времени и без того задорные революционно настроенные массы, повязшие в болоте интернета по самое-самое, Юле удалось довести до белого коленья!

    Замес виртуальных воинов в основном состоял из боевых индивидов, утомленных мирным небом над головой, а потому изнемогшихся от скуки. С баррикад и вооруженного восстания в стране они с радостью перекинули свое внимание на эксцентричную задиру-сочинительницу. Подобно Булгаковскому Коровьеву, невесть откуда взявшись, словно бы соткавшись из воздуха, они насильственно и до крайности агрессивно начали вклиниваться в ее жизнь за пределами форумов.

    Юла называла их «судари», потому как в ее сознании воюющий с девой (пусть и выходящей за рамки его представлений о женщине), джентльменом по определению быть не может.

    На «приторную приправу», а иной раз и на забаву писательнице, встречались среди сударей выдающиеся. Как, например Владислав Анатольевич: шестидесятилетний, весьма симпатичный, образованный гуманитарий, житель прекрасного города Тамбов. Холостяк, прописавшийся в интернете. Тамбовский Волк – таким гордым ником он себя обозначил - являлся лидером-предводителем виртуальных бунтарей.

    Бесцеремонно-ураганно ворвавшись в жизнь Юлы после ее невинных проделок на форумах, он словно бы посадил ее на отправляющийся в дальнее плавание Корабль Дураков художника-сюрреалиста Босха…

    Безупречные личные качества вкупе с общественными заслугами сотворили из Владислава Анатольевича неуязвимую виртуальную машину-убийцу. Танк, нечувствительный к бездорожью и грязи. Он поклялся своим революционно настроенным товарищам (а по большей численности товаркам) порвать Рыжую на ремни, как тузик грелку на британский флаг! Продумав тактику, незамедлительно принялся за дело: создав несколько профилей в социальной сети, с феноменальным подъемом и азартом игрока он круглосуточно ее троллил. Со всем возможным старанием полководец-любитель громил Юлу Спенски по всем направлениям и фронтам из всех доступных орудий. Публика – его Друзья и Друзья друзей, из засады с удовлетворением наблюдала за бушующим как паровой двигатель мандаондатником. Она состояла в основном из жаждущих мужского внимания пенсионерок постклимактерического периода, имеющих опыт выживания в трудовых коллективах развитого социализма – т. е. супербойцов, из которых вполне возможно было бы формировать батальоны смерти.

    Нелегко приходится нынче тому, кого лишили счастья в три года завершать пятилетки!

    В скором времени начнется смута на Украине и на ее примере они воочию узрят, к чему так стремились. Обмельчают ряды, большинству война уже не будет казаться единственно возможным спасением для России. Как и идея вооруженного свержения действующего правительства - красивым сексуальным имиджем. Но это будет чуть позже…

    Обладая несомненными стратегическими преимуществами, идейный Владислав Анатольевич жаждал военных баталий, в предвкушении «отражать» Рыжую. Однако территория его оставалась нетронуто-девственной. «По данным разведки, мы опять  воевали сами с собой», - поет группа «Аквариум»: Юла и не собиралась вступать в борьбу с тем, в ком решительно не видела противника!

    От создавшейся вокруг нее шумихи она испытывала смешанные ощущения: с одной стороны энергетическую подзарядку как от отличного секса, с другой – чувство брезгливости и страха, как если бы она вошла воспользоваться туалетом типа «нужник», а в нем оказались шаткие, прогнившие доски...

    Пикантненько. А поскольку ничто не притягивает сильнее качественной склоки, создавшаяся кутерьма собрала вокруг сочинительницы множественные разношерстные элементы со всех щелей всемирной паутины, так же жаждущих внести посильную лепту в скандал. Этого Юла как раз таки и добивалась: она готовила к печати книгу о жизни индивидов в социальных сетях и черпала из происходящего абсурда забавные сцены и образы. Но…

    Бараны, конечно, по своим бойцовским качествам до волков не дотягивают, так как те обладают еще смекалкой и изобретательностью – способностями, для тупых животных недосягаемыми. Бредовых побоищ в интернете Владиславу Анатольевичу показалось недостаточно, и под аплодисменты зрителей он запустил свой феноменальный интеллект в мир реальный. Он позвонил в одно московское издательство, где недавно вышел новый детектив писательницы и выставлялся в интернет-магазине. Веселый и находчивый Владислав Анатольевич представился яростным поклонником ее творчества. Он сказал, что мечтает приобрести книги Юлы Спенски для всех буквально своих друзей - а их у него  множество, что, знамо дело, грозит издательству колоссальными барышами, но для начала жаждет пообщаться с автором.

    Таким затейливым способом он получил номер телефона Юлы Спенски. 

    Они поговорили. Точнее – говорил он. Тамбовский Волк признался, что с детства является эрудитом. Невозможно было не поверить, так как знания его и впрямь не желали умещаться в голове, и он свои драгоценные перлы бесконечно сеял. Говорил он безостановочно, описывая всю свою жизнь – весьма насыщенную встречами со знаменитостями, чтением мировой художественной литературы и высоким театральным искусством. Иногда он делал паузы, и «вежливо» обращался к «собеседнице»: «А ты знаешь такого писателя – Аброкадабров Аброкадабр? Нет? Как! Ты что, ведь это он написал «Аброкадабрину»!».

   Имея абсолютную убежденность в том, что пишущий человек обязан знать буквально все на свете и обладать красноречием оратора, Владислав Анатольевич беспрерывно тиранил свою жертву вопросами. Гордо вываливая свой интеллект, экзаменовал, вводя в замешательство. Сударь ознакомил Юлу с новым критическим методом, после которого никакая критика в этом мире ей уже была не страшна: критический метод литературной школы имени Зеленой Пары: Тоски и Змия.

    Одна из поклонниц Юлы в комментариях на ее сайте, то ли сделала комплимент, а скорее всего - съязвила, что книги ее так хороши, что Стивен Кинг нервно курит в сторонке… Владислав Анатольевич высказывание причислил к похвальбе, и буквально взорвался от праведного гнева! Он сообщил о преданности американскому писателю с трех лет. Сударь явно выходил для общения в интернет некоторым образом под шафе, посему фонтанировал с напором ниагарского водопада! Он сознался, что в совершенстве владеет подробнейшим знанием текстов всех произведений Стивена Кинга, от первого до последнего. Равно как и мало кому известными, почти архивными. И что же он видит?! Какую-то выскочку с нелепой фамилией Спенски сравнивают – нет! - ставят выше самого Короля ужасов! Вопиющая наглость. И вообще, насколько она знакома с его творчеством?..

    Юла призналась, что знакома лишь отчасти, к экспертам Стивена Кинга себя явно не причисляет.

    Она пыталась разъяснить Владиславу Анатольевичу специфику писательского дела. А именно то, что писательнице не зачем быть «глоткой Полли» (так она называла полиглота женского рода). То есть, даже если ты настолько неэрудированная личность, что не помнишь дату рождения Кризинеля Эдмона-Анри или (не дай Бог!) Паоло Коэльо, и, к примеру, пишешь о медицине, а какие препараты способны вывести человека из комы не имеешь ни малейшего представления – это еще не факт, что писатель ты так себе. Не стремно по необходимости инфу заимствовать из интернета, при помощи поисковой системы. Ранее ее коллегам приходилось сложнее, работали с архивами в читальных залах библиотек. Подобно блюду к столу, определенная информация к теме, которую штудируешь. Как говаривал Шерлок Холмс – голова не чердак, не надо забивать ее лишним хламом.

    Ошибочно полагать, что все просто при этом! Проверяем, закидываем в Яндекс запрос: «Препараты выводящие из комы». А вот и ответы: «Рождение дочери вывело пациента из комы», «Снотворный препарат вывел южноафриканца Айанду Нквинану из комы», «Знаменитый препарат «Ботекс», возвращающий женщинам красоту, выводит из комы», «профессор Эммануил Гэй начал медленно выводить Шумахера из комы»… О как! Осталось лишь выбрать вариант, наиболее соответствующий повествованию. Что правильнее? Если ваш персонаж мужчина – то логичнее всего выводить его из комы «рождением дочери». Если женщина – «знаменитым препаратом «Ботекс»», если Айнанду Нквинану – снотворным препаратом, а если Шумахер – то профессором Эммануилом Гэйем, конечно. И здесь очень важно, кстати, известные фамилии слегка изменить. Это такое очаровательное писательское плутовство: вроде бы как пишешь об определенном человеке, чтобы привлечь по более читательского внимания, а вроде бы как и не о нем, чтобы выкрутиться в суде, если что. А посему Шумахера лучше переименовать в Машухера, а Эммануила Гэйема в Эммануила Виторгана. На выходе получается: «Машухера выводит из комы Эммануил Виторган». Всего лишь один заимствованный во всемирной паутине факт, а какая работа проделана!

    Айнанду Нквинану можно оставить и в неизмененном виде. (Кому он, на хер, нужен?).

    Ну, и какой благоразумный человек станет носить всю эту информацию на своем чердаке пожизненно?..

    Это, конечно, была шутка, но оценил ли ее новый друг? Он то свой чердак не жалел. В него он складировал убойное количество анекдотов: длинные, умопомрачительно скучные анекдоты он мог рассказывать часами! Безумно им радуясь. Рискуя заработать раннюю седину, из вежливости Юле приходилось терпеть этот изощренный вид пыток. Чудовищная расплата за шалости!

    Однажды Юла сорвалась, и в очередном телефонном «диалоге» неожиданно выпалила вопрос: «Кто был первым космонавтом, высадившимся на луну?.. Не помнишь? Ты что, это же Нил Армстронг! Он дожил до 82-х лет и умер совсем недавно, в 2012-ом году. А разбойник Кандата в рассказе Акутагава Рюноскэ «Паутинка»? – тараторила она с энтузиазмом, словно это было продолжением той же темы, - как повезло Кандате с паучком, и как тупо он лишил себя своего шанса на спасение! Ты же помнишь, чем закончился рассказ?». Она не сомневалась, что ответа не последует. И оказалась права: после мхатовской (продолжительной) паузы эрудит сознался, что не помнит, чем закончился… и вообще – он любит «общаться» только на собственные темы. А вот если его спрашивают о том, чего он не знает – он не любит, более того – его это раздражает…

     Общение в форме допроса прекратилось раз и навсегда!

    Однако писательница и сама не заметила, как привыкла к Владиславу Анатольевичу и даже стала испытывать к нему теплые чувства, доверяя темы личные. Когда он узнал, что Юла с отличием окончила музыкальную школу и играет на фортепиано, прямо восторгом зашелся! Вот совпадение - он тоже учился в музыкальной школе! Но только игре на баяне и школу не окончил, так как увлекся шахматами и авиа-моделированием. Однако у него абсолютный слух, в детстве он вплоть до самой мутации в 30 лет пел голосом Робертино Лоретти, да так что все плакали и обожает Марка Бернеса. А любит ли великого Бернеса Юла?.. На его вопрос она крепко призадумалась, и решила, что, пожалуй «Да». Отныне, созваниваясь в праздники, когда Юла так же пребывала навеселе, они трио с Марком Наумовичем (его записями, конечно) по скайпу исполняли такие песни, как: «Рыбачка Соня», «Темная ночь», «Журавли» и особенно душевно «Враги сожгли родную хату»…

    Писательница прислала в подарок уже «Владику», сделавшемуся ее поклонником - пусть и не творчества, ту самую книга о социальных сетях, которую писала все это время, черпая вдохновение из «оппозиции». Книга не только состоялась – благодаря Друзьям и Друзьям Друзей, но и стала популярной среди пользователей интернета всех возрастов.

    А для себя в тот момент Юла подметила еще одну прописную истину о ничтожности человеческой натуры: сколь ни свисти о творчестве ради творчества, а успех радует и окрыляет. И приподнимает над прочими – такими же грешниками, как и ты сам…

    Чтобы в скором будущем посмаковать тебя, высосать соки, разжевать шамкающим ртом до ошметок, и - выплюнуть прочь!

    Но до подобного «Бу-у!» Юле было еще далече.

        Детективщица так и не призналась своему товарищу Тамбовскому Волку, что польская фамилия Спенски, которую он публично осмеял на первых порах их виртуального знакомства, назвав «какой-то нелепой» – ее псевдоним. А принадлежит она ее любимому американскому писателю, потрясшему своими книгами с детства и определившему все ее дальнейшее творчество.

    Спенски - это настоящая фамилия Стивена Кинга, которую носили его предки.

   2.

    Юлия Борисова была счастливой женщиной. Она обожала своего заботливого супруга, растила маленького сыночка-звоночка и никогда не пренебрегала мудрыми советами любимой мамочки, как ангел-хранитель оберегающей ее от ошибок и помогающей во всех делах.

    У нее сложилась всем на зависть красивая семья. Крепкая и сплоченная, дружнее некуда.

    На одиноких дамочек, пребывающих в вечном активном поиске, Юля смотрела с подозрением и неприязнью. У нее не возникало и тени сомнения в том, что в своем незавидном положении они виноваты сами. По причине собственной распущенности и врожденной глупости. Эдакие «пустышки», на генетическом уровне не способные любить и быть счастливыми в браке. А вот у нее все всегда будет превосходно: сынишка навечно останется послушным, ласковым котенком, мамочка проживет сто лет, а они с мужем если и умрут, то только в объятиях друг друга! В один день и в один час.

   Но на деле все вышло совсем иначе: после 14 лет совместной жизни ее отношения с мужем стремительно и неудержимо поползли на «нет». От прежнего внимательного и покладистого человека следа не осталось: любимый Костик стал прикладываться к бутылке, по каждому поводу и без него выражая свое недовольство буквально всем, к чему прикасалась она.

    Все еще с любовью и надеждой, по привычке стремясь угождать, она упорно силилась понять происходящие в нем перемены и степень своей вины. Не сомневаясь в том, что затмение его временное, и жизнь скоро войдет в прежнее русло.

    Но чем дальше, тем больше. В адрес умницы Юлии посыпались оскорбления, из которых выходило, что она скучная мамка-хозяйка, а «мужику не это надо» - вокруг ведь так много великолепных свободных женщин!

    И только когда она узнала о многолетнем романе дражайшего с одной из его сотрудниц (а потом и не с одной и не из сотрудниц; и не романов, а прелестных духовных привязанностей), после чего пару раз подпала под тяжелое копытце своего надравшегося до чертей, взбесившегося «поросеночка», поняла: скончаться в один день в объятиях друг друга не получится!

    Вместо ожидаемых извинений, раскаяний и клятв в верности, Костик впал в раж и выплеснул на супругу «все, что давно хотелось» - ушат грязи! Он состоял из: «задолбавших супов», «пересоленных котлет», «коряво выглаженных рубашек» и «халата как у столетней выпускницы института благородных девиц»…

    С трудом справляясь с дрожью в руках и под коленками, она приняла решение отпустить его за мужским счастьем и настоятельно попросила покинуть помещение. Отнюдь не хлевок, а отличную трехкомнатную квартирку в престижном районе, доставшуюся ей в наследство от покойной бабушки.

    По его экспрессивному признанию именно это удобство невдалеке от работы еще и удерживало его рядом с ней.

    Съехал он безропотно, расставанию не особенно огорчившись.

    И понеслась! После муторного бракоразводного процесса, на котором Костик изрядно потрепал нервы, выставив кругленькую сумму в счет возмещения своих материальных затрат за ремонт квартиры,  начались проблемы переходного возраста у сына. Справляться с ними Юле приходилось одной, без отцовского участия.

    Трудно. И все же, собрав остатки оптимизма, она терпеливо ожидала наступления белой полосы. Но вместо нее ширилась черная, переходя в траурную: тяжело заболела мама. И вскоре ушла из жизни, оставив в наследство своему взрослому внуку небольшую квартирку, а безутешной дочери невосполнимую пустоту.

    «Расти, борода, расти! Нас некому больше пасти!», - с горечью напевала Юля песенку незабвенного БГ.

    Неплохо окончив школу, сын поступил в университет. У него началась своя, взрослая жизнь, в которой места матери почти не осталось.

    Вот так еще недавно купающаяся в лучах счастья и уверенная в будущем порядочная женщина Юлия Борисова осталась совсем одна - опустошенная, обиженная, не имеющая представления о том, как ей жить дальше. Без человеческой поддержки любимых людей, ранее всегда воспринимаемой как нечто само собой разумеющееся. Несправедливость, настигающая в жизни многих прекрасных умниц, стремящихся созидать и творить только добро и достойных исключительно самого лучшего.

    Недалеких восторженных дурочек. Слепых, как неутомимые кротихи, одержимо роющих свое земляное жилище в никуда.

    Юля поражалась своей вчерашней близорукости!

    Вернувшись вечером в опустевшую квартиру с работы в редакции, где трудилась корректором, она усаживалась на диван у телевизора и тупо в него пялилась. Любимое фортепиано, на котором она обожала музицировать по вечерам, стояло закрытым, словно омертвевшим. Время остановилось, от пожирающей душу тоски хотелось выть на луну. Дико, по волчьи. Мысленно тянулась к упаковкам сильнодействующего снотворного.

    Тщетно пыталась понять: еще вчера мама, жена и дочь – а сегодня она кто?..

    В подобных сложившихся обстоятельствах у женщины чаще всего три пути:

- первый – с головой погрузиться в мир кулинарии. Кушать! Кушать! Кушать! И расползаться не по дням, а по часам. Именно «расползаться» - во всех смыслах этого слова.

- второй - рюмочки и сигаретки. В этом случае зависимость от еды постепенно отмирает, так как очень быстро приходит понимание того, что закуска убивает градус. А организм, чем далее, требует его повышения.

- альтернативный – помешаться на здоровом образе жизни и собственной внешности. Спа-салоны, шопинг, фитнес. И путешествие в мир большого секса. Как правило, с очень молодыми мужчинами. Бывает, что и с женщинами (все полезно, что в рот полезло!).

    Юла выбрала путь нетрадиционный. А, пожалуй, что и эксклюзивный.

   В один из обычных, бесконечно тянущихся бескровных вечеров, когда она бесцельно слонялась по квартире под треск очередного ток-шоу из ящика, ей в руки случайно попал томик Стивена Кинга. Это был роман «Мизери» - один из ее самых любимых с юных лет.

    Полистав книжицу и бегло просмотрев знакомые диалоги, она вдруг с удивлением ощутила легкость, как при катании на каруселях в детстве. Пытаясь удержать в себе это приятное, давно позабытое чувство, она направилась к компьютеру и начала писать. Свободно, словно под диктовку. Слова рождались сами собой, сплетаясь в мистическую историю.

    Юля и не заметила, как пролетел вечер! Утром перечитала написанное. Получилась забавное подражание любимому писателю.

    Так вечера стали проноситься с космической скоростью, воплощаясь в книги, а Юля метаморфизировалась в Юлу. Шутки ради она опубликовалась под фамилией своего спасителя Стивена Кинга. Спенски – была настоящая фамилия эксцентричного, любвеобильного отца писателя, которую он сменит на более звучное «Кинг» - король. Чтобы впечатлять женщин. Но его сын под этой фамилией впечатлит весь мир! Воплотив мечту своего ушедшего из семьи папочки стать писателем. И спасет от гибели маленькую, глупую русскую женщину Юльку, своим творчеством даровав ей шанс на жизнь.

    Одна леденящая кровь история за другой – и от мрачных ощущений жизни не осталось следа! Затянувшаяся депрессия убралась восвояси – Юлу накрыл такой подъем, прилив сил и восторженность жизнью, какие испытывают только в большой радости.

    Лейтмотивом «Мизери» проходит мысль, что страдания делают из человека писателя. Истинные страдания – хорошего писателя. Юла не прочь была бы стать и классиком литературы, но от качественных страданий в дальнейшем решила себя обезопасить. Она поставила перед собой психологическую защиту крепче китайской стены - от любви к мужчине. Однако все прочие пороки в ней гармонично сплелись воедино: прекрасный аппетит, умеренное пьянство и табакокурение. Изредка, кому и на погибель – а ей для души. И дозированный фитнес – для тела.

    Ее сексуальная жизнь ограничивалась невольным прослушиванием недавно въехавшей соседской парочки за стеной спальни, которые систематически через день-три минут 30-40 верещали по ночам как мартовские коты. Невзрачный на вид, хлипкий сосед после этих онлайн-спектаклей вырос в ее глазах до внушительных размеров!

    Роль слушателя оказалась занимательной, но вот участвовать в подобного рода мероприятиях желания пока не возникало. Вероятно, в ее организме все еще фонировали впечатления о недавнем супружестве, подавляя либидо. Точнее, о его логическом завершении.

    И словно бес в нее вселился! Потянуло на поступки, в народе называемые «экстравагантными». Подмечено, что все самые глобальные перемены в жизни женщины начинаются с изменения прически. Первым делом Юла с «каре» остриглась совсем коротко, почти «под мальчика» и перекрасила свои от природы рыжие волосы в огненно-рыжие. Сразу помолодела лет на десять! И поняла, что в прежней одежде чувствует себя как корова с седлом. Забросив длиннополые юбки, классические брюки и туфли лодочки, переоделась в стиль «милитари»: удлиненные армейские ботинки, камуфлированные брюки и футболки, пиджаки цвета хаки. К ее тоненькой фигурке все это пришлось как нельзя кстати.

    Далее с радостным, злорадным придыханием (доселе не изведанным ей ощущением!) приобрела электрошокер-парализатор, и отправилась к дому своего бывшего. Выждав его с пассией у подъезда, потрещала электрошокером у них под носом. И пошла прочь. Громко хохоча на всю улицу – ну и морда у его нынешней! Как у лошади, «великолепнее» нарочно не придумаешь. Поздравляю!

    Юла представляла, какой характеристикой одарят и ее, несмотря на то, что парочка продолжала сохранять молчание, ошарашено-насмешливо глядя ей вслед. Но ей было совершенно все равно!

    «Ах, так значит я «мамка-хозяйка»?» - думала она, продолжая будоражить в себе зверя и собирая в мусорное ведро забытые Костиком вещи: пару галстуков, фотографии, гель после бритья, настольный блокнот. Поверх всего этого она швырнула яичную скорлупу, кожуру от семечек, покрывшийся плесенью сыр и вылила остатки трехдневного супа по классическому рецепту «Лапша куриная». Этого ей показалось не достаточно. Она почистила только что приобретенную селедку слабого посола, подметив, что попалась «девочка» – с икоркой, и присовокупила туда же ее голову и внутренности. Как она весело подумала про себя, для ароматизации начиночки. И выставила на балкон под солнцепек… 

    Последующим вечером, прикрыв драгоценное ведерко крышкой, Юла гордо везла его в общественном транспорте.

    Ощутив запах «девочкиных» потрошков прочие пассажиры шарахались от бабы с вонючим ведром в другой конец автобуса как черт от ладана. Они с недоумением, неприязнью и опасением поглядывая на нее как на сбежавшую пациентку дурдома. Она же отрешенно любовалась городскими пейзажами. В предвкушении. Это был своего рода перфоманс, символический акт ее прощания с прошлым.

    До этого момента Юлу всегда очень волновало общественное мнение. Как будто бы люди способны думать о других хорошо! Даже чей-то косой, неприязненный взгляд способен был испортить настроение и заставлял задуматься: что с ней не в порядке?.. Какая же она была приличная – до неприличия!

    Когда ничего не подозревающий Костик подошел к подъезду, предательски (в его стиле) подкралась со спины и вывернула содержимое ведра ему на голову. Отбежав на безопасное расстояние, достала электрошокер, отлично ему знакомый, и снова потрещала им: какой приятный звук!

    Позеленев от злости, ошеломленный Костик пригрозил бывшей закатать ее в асфальт и низверг из своего интеллигентного рта с двумя «верхними» образованиями ругательства прожженного фармазона. Однако и шагу не ступил в ее сторону. Умненький мальчик!

    И ее вновь, как наркомана от укола, накрыла теплая волна счастья! Напоследок она с отвращением окинула взглядом его лысеющую голову, пузо и коротенькие ножки… «И с этим я хотела умереть в один день! Ну и говно», - подумала она.

- Как же ты, Юлька, могла столько лет ползать на брюхе перед такой ничтожной скотиной?! – громко разговаривала сама с собой Юла, возвращаясь домой после удачно состоявшегося акта возмездия. Она подмигнула облезлому старому котищу, с мольбой о жратве заискивающе на нее взирающему и с надеждой подмяукивающему. – Прости, дружище. Ничего нет. Рыбку сегодня скормила другому!

    С прошлым было покончено окончательно - во всех смыслах приличная женщина Юлия Борисова умерла, а ее место заняла Юла Спенски. Для одних – интересная, глубокомыслящая писательница, автор захватывающих детективов, для других – неуравновешенная дамочка  «с приветом».

    «Человек может быть счастлив только в мире своих фантазий и заблуждений!», - стало ее девизом по жизни.

Читать далее >