Часть3.

1.

    Ее лихорадило. Она пыталась успокоиться, но ни на какие уговоры разума тело не поддавалось: руки дрожали, от тряски ноги ходили ходуном, ее подкидывало, как марионетку в руках неумелого кукольника. Мысль «Убила человека!» неотступно сверлила мозг, не покидая ни на минуту. Не находя себе места, она предпринимала попытки «утешиться», занимаясь самоедством: «Приключений возжелала, писательница-экстремалка? Вот и получи их. В полной мере. Надо отдать тебе должное, в главном со своей сверх-интуицией ты не ошиблась: «уголовная морда» подготовил для тебя особенную программу, эксклюзивную. Отличную от той, что может предложить среднестатистический кабальеро! «Хобби, история страны, семейное древо! Григ, Босх!» – распушила павлиний хвост, и тебя изучили, как дважды два в один присест. «КотЕк», «зайка» - всего лишь прикинулся чурбаном. Врач! Дипломированный. На все повелась, гениальная ты наша! Хозяйничал в моей квартире, вещи перевез: книги, винтовой стульчик от фоно, даже кое-что из фарфоровой посуды. И картину – это же моя картина, она висел у меня над инструментом, только в классической рамочке. А изобретательный Руслан поместил ее в неподъемную гипсовую рамищу и ловко сочинил занимательную историю с несчастным случаем, которую я сразу скушала с аппетитом! - Она с ненавистью посмотрела на картину «Корабль дураков». – Не напрасно она меня так притягивала: миром Босха правят галлюцинации, разум здесь исключен - и кто же на этом корабле капитан, как не ты, Юлия Викторовна?.. Вопрос только в том, что он сделал с моей ярославской квартирой? Вероятнее всего, продал, и ряды российских бомжей пополнились еще одним доверчивым интеллигентом писательницей Юлой Спенски. В народе глупой бабой-разведенкой Юлией Борисовой, с радостным визгом идущей на поводу у первого попавшегося проходимца».

    А их общие фото?.. Подделка, монтаж? Она достала фотоальбом, но не удержала и выронила из трясущихся рук. Фотографии рассыпались по комнате, оживив заскучавшего Адажио, который с радостным лаем принялся по ним скакать. Юла села на коленки и всмотрелась...

 - Господи! Да ведь это же не я! – выкрикнула, нет, скорее выдохнула Юла. Так громко, что Адажио завыл. – Адя! Да я сама готова выть, малыш! Похожа, очень, но только лицом, длинные волосы я никогда в жизни не носила. И эта женщина… она выше меня, да она выше Руслана почти на голову! И в отличие от меня большегрудая. Так вот почему все вещи из просторного стенного шкафа – очень красивые и явно не из дешевых, оказались мне велики. Вовсе не от того, что я похудела, они принадлежали другой! И как же ты, умница-разумница, смогла так легко поверить в то, что это ты? Не слабо тебя пристукнули. Но как это произошло? Когда и как я получила  травму головы, после которой месяц пролежала без сознания? Не помню. Вылечил, ухаживал как за ребенком. Врач… Гипнозом обладает, вне всякого сомнения.

    Она ходила взад-вперед по комнате, заламывая руки, и все думала, думала… И говорила вслух не то с собой, не то с весело прыгающим Адажио:

- Ирония судьбы, сюжетец развивается по роману незабвенного Стивена Кинга «Мизери»: разбитая болезнью писательница вдали от людей с преступником-психопатом наедине. Сколько совпадений! Энни Уилкс, так же как и мой новоявленный супруг была медицинским работником, старательно ухаживающим за своей жертвой… Чтобы спастись, персонажу Кинга писателю и миролюбивому человеку Полу Шелдону свою тюремщицу пришлось прикончить, иначе не выжить. А что делать мне? Что же мне делать?!

    Вдруг… она услышала шум мотора приближающего автомобиля. Он! Еще совсем недавно такой желанный, ожидаемый, спасительный, сейчас этот звук едва не довел ее до обморока. Как обезумевшая потыкавшись по углам, она  уселась на диван, сложив руки. «В стволе есть еще один патрон», - промелькнуло у нее в голове...

 - Ну, допустим. Он войдет, я сразу выстрелю. Предположим, даже попаду. И что же дальше? Как правильно подметил Пух, «ярославская дура» останется одна, в неизвестной загадочной Карелии среди таежных лесов. Да еще и с двумя трупами! Умно. Но скорее всего, ты промажешь, потому что руки у тебя ходят ходуном как у заправского алкоголика с похмелья. И тогда он свернет тебе шею как цыпленку, легко. Вспоминай-ка лучше, детективщица, навыки актерского мастерства. Играла же ты когда то в любительском театре королевишен!

    Юла усмехнулась: наметилась новая забавная тенденция - она беседует сама с собой вслух. Сама себе задает вопросы и сама же на них отвечает. Раздвоение личности. А, пожалуй, что и растроение: Катя, Юла Спенски, Юлька Борисова.

- Поздравляю тебя, классик литературы! Совсем звезданулась в глуши с дыркой в башке.

    А вот и он, хозяин! Как всегда стремительно ворвался в дом и застыл на пороге. Руслан, езид, опоивший ее клофелином в мотеле, и вот уже несколько месяцев любимый муж и ангел-хранитель.

    По-птичьи цепко огляделся, оценил обстановку. Он всегда так делал, а заметила она это только сейчас. «И как ты могла любить это чудовище, Юлька? Невероятно!.. А впрочем, ничего невероятного. Доверие – вот то, с помощью чего можно управлять любым человеком, будь он даже семи пядей во лбу».

- И куда на этот раз подлетела моя любимая? – спросил он, в упор уставившись на нее своими черными, пронзительными глазами.

- Я убила человека, - сказала Юла, дрожа всем телом.

- Та-ак.

– Трое людей всю ночь бродили по двору и пытались взломать замки. Твои друзья. Я… ужасно испугалась! Я выстрелила… он упал…

- Выстрелила – упал. Логично. Где? – спросил Руслан бесстрастно.

- За гаражом, - и разрыдалась в голос. Натурально, безо всякой актерской игры.

    Не торопясь он снял дорогую финскую дубленку и, как ни в чем не бывало, повесив ее на вешалку у входа, достал из кладовки бушлат и сапоги, в которых всегда возился в гараже и по хозяйству. Переодевшись, молча вышел. Начищенные до блеска фирменные ботинки, не забыв обтереть влажной салфеткой, поставил на обувную полку. Он всегда относился к вещам очень аккуратно, а к обуви трепетно.

    Юла слышала возню во дворе. Не выдержав, она выглянула в окно и застыла на месте… Тот человек, Юра, был выше Руслна почти в два раза… И вот теперь она видела, как Руслан, раскарячившись в полуприсяди подобно гигантскому пауку, за ворот бушлата тянет его длинное тело к дому. Как дикий зверь, почувствовав на себе взгляд, он повернул голову и пристально в нее всмотрелся. Юла отшатнулась от окна. «Боже, какое жуткое животное!», - подумала она.

    Приблизительно через полчаса, потирая замерзшие руки, хозяин вернулся в дом.

- Где щи с пирогами? Война войной, а обед по расписанию, - весело сказал он, утирая шапкой выступивший на лбу пот.

- Где он?

- Кто?

- Перестань, ты знаешь… Труп!

- Ну, успокойся, как тебя колотит!  - обхватил он ее мертвой хваткой. – Ты ж отважная у меня. Вон какого дядьку завалила. А он был плохой человек, и сожалеть не о чем. Слышишь меня? Все хорошо!

- У него дети есть?

- Кто? Де-ети? Наверное, есть: по стране десятка два. Только никого из них он в глаза никогда не видел!

- Мама?

- Мама? А Бог весть, никогда не слышал о ней. Была, наверное, когда то мама у него, может даже женщина. По логике. Так что не переживай, кроме тебя никто его оплакивать не станет. Шутка!.. Кто еще был с ним? Пух?

- Да.

- Третий кто?

- Да откуда ж я знаю, Руслан? Незнакомец.

- Незнакомец выглядел как?

- Как уголовник!

- Как уголовник. Особые приметы?

- Не разглядывала я… ну, брови белые.

- А, понятно – Зема! Так и знал. А ты умница у меня.

    «Боже, как же это могло мне нравиться? Его долгорукие объятия… Могло, еще как нравилось! Я любила человека, который сначала опоил меня барбитуратами, а потом проломил череп… Славно!».

- Он мертвый?

- Мертвый? Да мертвее некуда – задубевший! Дуба давший, – с нотками игривости в голосе ответил Руслан.

- Почему ты меня все время передразниваешь? Ты его закопал? – закричала она нервно.

- Не ори на меня. И успокойся, никто тебя не дразнит.

- А зачем ты все время переспрашиваешь? Ты закопал труп?

 - Да как же я его закопаю? На дворе -20, земля как камень. В сауну занес. Замки пытались вскрыть, суки. Ой, извини, малышка.

- Я боюсь. Увези его куда-нибудь.

- Глупая! Бояться живых надо, не мертвецов!

- Я знаю, но все равно увези… В лес, хоть куда, только подальше отсюда.

- Нет, разумнее всего оставить его здесь. Пока. Или ты хочешь, чтобы на него наткнулись охотники, и началось расследование? По прогнозам скоро грядет оттепель, и мы его похороним с почестями.

- А дружки? Вдруг заявят?

- Нет, милая, дружки не заявят.

- Или заявятся сами?! Они же искали что то и не нашли? Что они искали, Руслан?

- То, что не нашли! – засмеялся он,  и сразу стал серьезным. – Не заявятся. Я дам тебе патроны. Стреляй, если что не так. Ты здесь хозяйка, Катька! Моя Катюха!

    Катя… Этот психопат на полном серьезе видит во мне свою женщину. Ту, с фотографий. Но где же она сама? Раз вещи ее здесь, значит, нет среди живых? Память вернулась, но вопросов стало только больше.     

    «Дружки не заявят»… Черные риэлторы, кровью повязаны. Этот спирт в канистрах в гараже...

    Катя изучала тему и знала, по какой схеме работают преступники. Сначала они тщательно исследуют места, где собираются бомжи и алкоголики и прочие маргинальные элементы, чаще у винных магазинов. Входят к ним в доверие (о, она на себе испытала, как хватко они «входят в доверие»!), угощают спиртным, выясняют, есть ли у них близкие родственники. Вот такие пятилитровые баллоны со спиртом закидывают во взятую в разработку квартиру как бомбу замедленного действия, для полного погашения разума «клиента». А потом называют астрономические суммы, предлагая размен на меньшую площадь. Далее спившиеся люди соглашаются оформить на своего «благодетеля» доверенность, позволяющую полностью распоряжаться их недвижимостью, включая операции по приватизации и продаже, а так же выписке хозяев…

    Чаще всего, выписке на тот свет.

- Но ты не оставишь меня одну… с ним? Нет?

- Боюсь, что да. Завтра мне необходимо уехать. Я вернусь через два дня и тогда похороню его.

- Нет, нет, нет, пожалуйста! Пожалуйста, Русланчик, не оставляй меня с ним, я с ума сойду!

- Нет. Я сказал… Принимай лекарства и отдыхай.

    Принимай лекарства… Да, она принимает лекарства! И ей всегда хорошо и радостно после них. Хочется любить целый свет, но они вдвоем, и вся любовь достается ему. И Адажио. Что это за препарат? В капсулах и ампулах… Она ни разу не видела упаковок, он выкладывает ей определенное количество россыпью. Наркота?.. Вероятнее всего. Это значит, он сделал ее наркоманкой, потому что у нее начинается настоящая ломка, стоит только не принять их во время.

    Когда он уснул, тихонько встала. Дрожь прошла, ее сменила слабость в руках и ногах. Чтобы не включать свет, прихватила фонарик (его часто использовали в хозяйстве), и направилась в тесную прихожую. Тихонько закрыла за собой дверь.

    Его барсетка! Она была на тумбочке, как всегда. Тяжелая, забитая до отказу. Руки вновь предательски задрожали, но подавляя в себе нерешительность, она расстегнула замочек. Водительское удостоверение и паспорт! Они лежал сверху среди множества бумаг и документов. Открыла: Ризгар Хамидович Азадов, 1974 года рождения. Его фотография. На то же имя водительские права.

    Аккуратно вложила документы обратно. Автоматически прощупала пухлую барсетку: в соседнем с документами отделе забряцали связки с ключами. Испуганно положила ее на место и тихонько, стараясь не скрипеть половицами, вернулась обратно в постель. Спит ее тюремщик. Крепко и безмятежно похрапывая. Как всегда.

    «Так вот ты у нас какой, Ризгар! С красным дипломом ветеринарный техникум окончил. Доктор Айболит прямо: «Приходи ко мне лечиться и корова, и волчица, всех излечит-исцелит», - думала Юла, и человеческое достоинство вместе с праведным гневом просыпались в ней, вытесняя страх. - И чем же ты меня пичкаешь все это время, свою «зайку»?».

    Едва дождавшись, когда он отъехал по своим делам праведным, стала искать. Везде, по всему дому: в шкафах, кладовке, на полках. В мусоре, наконец! Ни одной, ни одной упаковки! Нигде. Но ведь где то оно хранится? Где же он прячет его?

- Адажио, ищи, ищи, милый! – совала Юла под нос капсулу с лекарством щенку. Но тот только игриво вертел хвостом и стремился ухватить ее зубами. – Мелкий болван, никакой пользы от тебя! – досадовала Юла.

    «Сауна! - вдруг промелькнуло у нее в голове. – Там наверняка много интересного. Это единственное запертое на подворье место, всегда на замке. Он не пускает ее туда ни под каким предлогом. И трое мужиков не сумели в нее проникнуть, несмотря на то, что копались несколько часов. Значит шпилькой не откроешь, как проделал это Пол Шелдон в романе Кинга, нужен родной замку ключ. – И тут ее осенило: Там снегоход, на него – и ходу! Следы от колес авто выведут на трассу…».

    А потом куда? В ближайшее отделение полиции?

    Да какая разница, ключи от сауны все равно у него…

    «А у него ли они?.. В барсетке их бряцало внушительно много. Учитывая его род занятий, вряд ли от собственного подворья. Входя он цепляет на вешалку только ключи от авто, а во двор идет переодевшись и ключики уже у него… Какой смысл возить их с собой? Чтобы получше спрятать вещь, надо положить ее на самое видное место!» – вспомнила писательница старую истину.

    Она открыла кладовку и прощупала карманы его бушлата. Досадно! Просчиталась – в них гулял ветер. Хотела уже выйти, но что-то задержало ее... она сняла бушлат с вешалки... Да!!! Вот он, ключик! От сауны. Все это время висел под его рабочей одеждой.

- И что же ты замерла? – говорила Катя Юле. - Давай, выполняй свой гениальный замысел. Только чтобы вытащить снегоход, надо переступить через труп, между прочим – убитого тобою человека. Где же твоя отвага, не очкуй, детективщица! В твоих книгах ты так лихо расправлялась с людьми, описывая их смерти, а в жизни то все оказалось совсем иначе, не так ли?

- Да, совсем иначе, - отвечала Юла Кате. - В жизни все совсем иначе. Но я все равно открою эту дверь.

- Живых надо бояться, не мертвецов, глупая, - смеялась Катя, когда она отпирала заветную дверь.

    Труп Юры лежал вдоль стены замотанный в старое покрывало. Слава Богу, лица видно не было, только немного торчали из импровизированного савана рыжие, слипшиеся волосы на макушке да ноги в утепленных кроссовках. Огромного размера. Снегоход стоял здесь же - отлично! Юла уже ухватилась было его вытаскивать, но… безвольно опустила руки.

- И как заводить будешь? Не такой наш муженек недалекий, чтобы оставить ключ в зажигании, – дразнила ее Катя. – Поздравляю, гениальная ты наша, побег с треском провалился!

    - Еще не вечер. А может залить все спиртом – вон его сколько в гараже! Да и подпалить к чертовой матери? Вот это кострище будет! Представляю себе его реакцию: возвращается Русланчик-Ризгар домой с мечтой о пирогах, а от дома то одни руины! Вот потеха. Кто сотворил? Твой котЕк - «хороший повар» реализовался! Как тебе такая идея? – спросила она у Кати и истерично рассмеялась.

- А сама куда подашься, террористка?

- Да заткнись же ты, наконец! А ты-то куда запропастилась? Явно, не на островах в Средиземном море загораешь.

- Я-то в лучшем положении, чем ты, Юла Спенски, не сомневайся.

- В лучшем, в худшем… - ворчала Юла. - Соберись же, на кону твоя никчемная, дурацкая одинокая жизнь!

    Напевая дрожащим голосом мелодию Грига «В пещере горного короля» из «Пер Гюнта», она поднялась по лестнице на второй этаж и открыла дверь…

    Да, он не обманул – оружия здесь хранился целый арсенал. Автомат, снайперская винтовка, пистолеты. И не только динамитные и тротиловые шашки, но и гранаты, разной формы и конфигурации, Юла не разбиралась в них. Да и наплевать, впечатлило ее совсем другое! На встроенной полке она обнаружила как в витрине магазина выставленные книги: ее детективы. Вот это да! Пересчитала – буквально все, которые были изданы. Издания не новые, изрядно потрепанные, что называется «зачитанные». Над ними висели портреты – ее портреты, увеличенные с фотографий, размещенных в интернете. Красным маркером они были обведены в сердца и… ко всем старательно пририсованы длинные волосы, что делало их с Катей (с ее фото) очень похожими.

- Так вот оно что! Наша встреча была не случайной. Он шел ко мне, за мной. Я должна была заменить ему ее. Первоначальный план «Мачо» с обольщением не удался, и он запустил план «Б»…

    Вокруг стена была обвешана газетными вырезками с портретами живых людей, чаще с документов, а так же фотографиями криминальных трупов. Что тут у нас? «1998 год. Петров А.М., проникающее ранение в область сердца; 1999 год. Черников С. П., огнестрельное ранение; 2001 год. Мать и дочь Курицыны, удушены, найдены в колодце водопроводного коллектора; 2002 год. Григорьев С. С., обнаружен в том же коллекторе спустя 10 дней». И так далее: Трошин, Винокуров, Щукин, Никифоров – убийства с целью завладения квартирами для последующей продажи.

- Правильно мыслишь, это не простые газетные вырезки, это трофей нашего супруга, своего рода отчет о проделанной работе. «Обольстителя из недалеких», - издевательски съязвила Катя, – Дурная ты баба, Юлька. То, о чем ты пытаешься писать, маленькая врушка, и есть его истинная жизнь!

- Да пошла ты!.. Никогда он не был моим супругом, этот больной урод… Так, все, достаточно! Возьми себя в руки, нет никакой Кати! Ты здесь одна и действительно, крыша у тебя поехала основательно. Закрой замки, топай в дом и повесь ключ на место. А далее будешь поступать по обстоятельствам.

2.

    Поступать по обстоятельствам – это отличная мысль. Только вот обстоятельства самые нежданные накрывают нас в момент самый не подходящий, когда как раз таки их и не ожидаешь. Когда она вышла из сауны, замок закрыть не успела, потому что услышала устрашающий рев и в нескольких метрах увидела… медведя! Большущий, но чрезвычайно исхудавший бурый зверь, судя по рваной шкуре, свисающей клочьями, в боях за свою жизнь преуспевший, слизывал со снега замерзшую кровь. На том самом месте, где недавно она застрелила подельника Ризгара Юру. Услышав скрип двери, медведь поднял голову и уставился на нее своими хищными глазищами. Пара прыжков – и он настигнет ее, и тогда все вопросы о жизни, смерти, законодательстве и превратностях бытия, так волнующие ее в последнее время, будут закрыты. Она не стала дожидаться. Пожалуй, это было самое умное, что она сделала за последнее время без длительных раздумий – дала деру к дому! Уже у входной двери оглянулась. Нет, он и не думал ее догонять, все так же спокойно смотрел вслед.

- А как убеждал, что зимой медведей нет, все на отдыхе в берлогах. А это кто, по-твоему, горный тюлень? – по привычке вслух разговаривала она с отсутствующим Ризгаром.

    Страшно не было. Возможно, она окончательно спятила, а возможно спокойствие, в народе именуемое не иначе как «похуизм», стало следствием принятых препаратов. Она наблюдала в окно, как медведь пришел во двор и, побродив по нему, старательно начал просовывать свой нос в дверную щель погреба. Нюх не подводил изголодавшегося зверя, там и в самом деле хранилось много съестного: свежее мясо, рыба. С ревом он когтями пытался отодрать металлическую дверь с петель. Но она и не дрогнула! Оказалась крепкой, как и во всех прочих постройках на подворье, не соврал ее тюремщик.

    Безуспешная борьба с дверью медведю вскоре наскучила, и он побрел дальше, что-то вынюхивая в воздухе и тыркаясь во все щели построек. Между делом он опять взглянул на Юлу. Вдруг встал на задние лапы как цирковой, и прокричал ей что то, размахивая лапами и мотая головой. И тут ее осенила догадка – это медведица, самка! Более утонченная вытянутая морда, чем у самца, да и фигура… изящнее, что ли.

- Привет, Мизери! – прокричала ей Юла в приоткрытую форточку и помахала рукой в ответном приветствии. Именно это имя как то само собой сразу пришло на ум.

    Юла поняла, что общительная медведица, сходу нареченная ею Мизери – так звали главную героиню серии популярных романов писателя Пола Шелдона, персонажа одноименного романа Стивена Кинга, четко следует на запах Юриной крови. И не обманулась: медведица вошла в сауну. Через какое-то время она увидела, как медведица вытягивает труп во двор. Вместо испуга, Юла почувствовала любопытство, смешанное с радостью: оборванное покрывало, служившее саваном, обвисло лоскутами, открыв лицо Юры. Точнее, некогда лицо, а ныне превратившееся в кровавое изъеденное до кости бесформенное месиво-маску с оскалом редких желтоватых зубов. Хорошо ей знакомых: когда он подвез ее с Русланом-Ризгаром к мотелю, широко улыбнулся, засветив их, и бабьим голосом издевательски проблеял:

- Желаю весело провести время! – и гадко ухмыльнулся. При воспоминании об этом и о последующей ночи у Юлы мурашки пробежали по коже.

- Какой ты сегодня востребованный, Юрик! И тебе желаю провести время не скучно с новой подружкой, - запоздало ответила она на пожелание, без страха выйдя на крыльцо, и послав ему прощальный воздушный поцелуй.

    Не обращая на Юлу внимания, медведица легко волокла труп к лесу. На гостинец своим медвежатушкам.  

- Счастливой трапезы, Мизери, тебе и твоим детям! - прокричала Юла ей вслед.

    Она ликовала в душе – как здорово, вопрос с похоронами сам собою разрешился! И как нельзя удачно безо всяких хлопот, ведь если его кости и найдут когда-нибудь, уж опознать то точно не сумеют.

    Она спокойно заперла сауну и повесила ключ на прежнее место. Вуа-ля! Только вот незадача – как объяснить Руслану-Ризгару отсутствие трупа?.. Ей было удивительным образом наплевать на все. «Если что, уцеплюсь в его сонную артерию зубами, и прежде чем он меня придушит, перегрызу ему горло», - равнодушно думала она, прощупывая все еще отдающую болью вмятину в черепе.

    По крайней мере, разыгрывать спектакль с продолжающейся амнезией теперь нет смысла: скоро станет очевидным, что она побывала в сауне и видела все его декорации - свои портреты и книги.

    С отличным настроением она отправилась в погреб за мясом, до которого так и не удалось дорваться Мизери, и принялась крутить фарш и жарить котлеты. Они выходили пышными и сочными, как никогда! Спасибо «милому» другу, научилась-таки готовить! Несмотря на то, что он не предупредил о точном времени возвращения, Юла чувствовала его приближение. Поэтому когда он вошел, просто сказала:

- Давай сразу за стол, Ризгар. Пока котлетки горяченькие, с пылу с жару!

- Ого! – присвистнул он. – Круто. Прям да. Неожиданно. И давно мой паспорт прошерстила, женуля?

- Да какая разница! Так будем ужинать, муженек, или как? Никогда не предполагала, что обладаю поварским талантом. Не перестаю на себя удивляться, как многому научилась здесь.

    Она разлила по бокалам вино. Он выжидательно молчал, улыбаясь лишь уголками рта. Езид Ризгар, зачем то назвавшийся Русланом. Что означает «Лев», царь зверей. Красиво и запоминается лучше. А может быть и для конспирации. В любом случае, все его чары развеялись – перед Юлой сидел не заботливый любимый человек, каковым она его считала еще недавно, а преступник, «чурка», изнасиловавший ее в мотеле.

- Где твоя жена Катя?

- Так и знал, предсказуемая моя писательница.

- Что ты знал?

- Что сегодня у нас будет вечер вопросов и ответов. Я еще тогда понял, что память к тебе вернулась, когда труп перетаскивал. Погибла Катя. Скоро два года как. Разбилась на снегоходе. На твоем любимом.

- Как это произошло?

- Норовистая была очень, а я слишком много позволял. Мы поссорились, она вина накатила и гонять. В дерево так влепилась, что нос оторвало, а верхняя губа застряла между зубами. Через два дня умерла, не приходя в сознание. Вот такой веселый снегоход.

    Он встал и вытащил из барсетки документы: паспорт и водительское удостоверение на имя Екатерины Азадовой.

- Теперь ты будешь жить по этим документам. А ее я похоронил неподалеку от усадьбы. Навещаю иногда. Покажу тебе, могилка ведь ухода требует.

    «Не так уж плохо быть ею, если учесть что Катя моложе меня на 10 лет», - подумала Юла, разглядывая фотографию своей предшественницы в паспорте.

- Ты никому не сообщил о смерти жены?

- Не гони, кому сообщать?..

- И в интернете ты увидел меня…

- Не в интернете. Заняться мне, по-твоему, нечем? Там мужиков нет, только дегенераты и гомосятники торчат. Я случайно наткнулся на твою книгу в газетном ларьке, когда покупал новую обложку на паспорт. И поразился вашей схожести. С твоего портрета на меня смотрела моя Катюха!

- Да, только коротко остриженная. Сходство и в самом деле потрясающее! Я ведь искренне поверила, что это я.

- Когда увидел тебя наяву, поразился еще больше! Только миниатюрная ты, как пацанка, а Катя была шикарная - с роскошным бюстом, женщина с большой буквы!  Ну, ничего, не переживай - откормим и тебя. Приведем в божеский вид, вопрос времени.

- Ее рояль?

- Ее рояль?! – искренне рассмеялся Ризгар. – Вот тебе сюжет, автор детективов: Катя рецидивистка, три ходки. Первая по малолетке, в 15 лет за убийство отчима. Веселый был, бойкий – всю округу терроризировал, все под чистую пропивал, избивал их с матерью. Жили за чертой бедности. Катя в юности страдала излишней полнотой, так он ее иначе чем «свинина» никак не величал. Однажды, после очередной ссоры, когда он выбил матери зуб, а ей пообещал «поотрывать окорока», она топором отрубила ему обе ноги и скормила свиньям на его глазах. Пока он еще жив был. Тогда сограждане за нее вступились - папа этот всех успел достать. А через два года она утопила подружку: привязала к ее ногам кирпичи и скинула с крутого обрыва в реку. Ну, а уж после воровская жизнь…

- Ого!

- Ага.

- За что ж подружку то? Прямо Коза Ностра!

- Девица эта, ее постарше на пару годков – потаскушка и пьянь редкостная, думала, что очень остроумная. Неоднократно публично осмеивала Катю и прозвала обидным прозвищем Торпеда, а весь поселок с ее легкой руки подхватил. Вот и ответила «за базар» - занырнула с ветерком! Пригласила ее Катя на пикник на природу, как в той песне Бутусова: «на берегу очень быстрой реки», и щедро угостила самогоном. Выловили на другой день со дна. Ни улик, ни прямых доказательств так и не нашли, но слово «торпеда» больше ни один человек в поселке не произнес. По крайней мере, при Катюшке.

- Не сомневаюсь.

 - Она была из тех людей, с кем надо подбирать слова при общении. Очень тщательно. И при любом раскладе спиной лишний раз не поворачиваться. На всякий случай. «Ее рояль!»… Играть на нервах только и умела. Зато как виртуозно!

- И ты любил женщину, к которой было опасно поворачиваться спиной?

- Любил? Я и сейчас люблю ее! Она была особенная, смелая, с характером. Не такая как вы все, тупые овцы. Такие отчаянные долго не живут. Одну-единственную бурсу она окончила с отличием: школу жизни . А рояль я тебе купил, когда ты в отрубе лежала. Твое дохлое фоно только на свалку и годится. Нравится?

- Да, он прекрасен… Спасибо. Но как? Как ты отыскал меня в мегаполисе?

- Просто! – довольно засмеялся он. – Кто ищет, тот всегда найдет. Найти обычного человека в большом городе составит трудов, а писательницу отыскать просто. Тем более для меня, риэлтора, которому доступна любая инфа. У меня ж куплены все канцелярские крысы в ваших конторах.

    Все остальное она помнила. Выждал ее невдалеке от дома, прикинулся несведущим… Ловко! Очень! Только вот один-единственный вопрос она почему то боялась задать ему… и тогда он ответил на него сам, инстинктивно его почувствовав:

- Как ты получила травму головы?.. Ты ж дергалась как больная в мотеле. Пришлось тебя усыпить хлороформом. А потом еще сделать укольчик снотворного, ехать то с Ярославля до Карелии прикинь сколько! Положил тебя в фургон, красиво, а ты очухалась и опять давай буянить. На меня кинулась с кулаками… оттолкнул – а в углу фургона у меня огнетушитель. Головой ты в него въехала со всей дури. Представляешь, как расстроила меня?

- Но я же могла умереть?

- Могла умереть, правильно. А что делать, зайка? Наша жизнь вообще – рулетка! Мы все в любой момент можем умереть, и делаем это. Каждый в свой час. А кто виноват? Сама же. Я с тобой по-хорошему хотел.

- По-хорошему в итоге и вышло, - улыбалась она, прикидывая в уме: «Клофелин, хлороформ, укол снотворного – джентльменский набор черного риэлтора». – А что за болеутоляющие прописал мне, дог?

- Искала? Вижу, что искала, юный следопыт. И, конечно, не нашла. Инъекции и капсулы, регулярно тобою получаемые, удовольствие не из дешевых, поэтому спроси лучше, что с тобой будет, если я лишу тебя их, - и он провел ребром ладони по шее.

- Морфин?

- Ага, догадалась. Героиновая наркоманка ты отныне и жизнь твоя принадлежит мне. Со всеми исходящими… Поэтому без приступов тупого героизма в дальнейшем!

- Тебе! Кому ж еще она может принадлежать? - подняла руки вверх Юла. Кроме страха и тоски, как желе застывших где то в солнечном сплетении, она чувствовала все нарастающую ненависть к сидящему рядом мужчине. Отлично ее скрывая. – Не выкину, что ты! Я ж понимаю, у кого все козыри. Я стала мудрой благодаря тебе. – И привычно прощупывая затылок, подумала: «Тут уж либо героин, либо героизм».

 - Только вот… имя мое мне нельзя ли оставить? Хотя бы?

- И какое у тебя имя? – наигранно оживился он.

- Юла.

- Ю-у –ула-а? Твое имя?! Ну, подключи же ты, наконец, мозги! Самой-то не смешно?.. Я ведь вытащил тебя из дури непроглядной, нарек по-людски – Катюша! Ты сама вслушайся: Юла Спенски - бред! Нормальному человеку так даже собаку назвать в голову не придет. И прозвищу своему звезданутому соответствовала, как нельзя более: материлась как сапожник и сочиняла невесть какую муру, с разумом распрощавшись. А я подарил тебе настоящую жизнь! И женское счастье. Ты ведь и не жила вовсе, несчастная баба, пряталась за свои фантазии.

    «Но это была моя жизнь и мои фантазии, гнида черножопая»,-  подумала Юла, а вслух произнесла:

- Да я уже и попривыкла быть Катей. Не привычно только…

- Что?

- Азадова. Ты же фамилию нашу не озвучивал мне, а я как то и не подумала поинтересоваться. Екатерина Азадова… Но звучит! Лучше, чем Череповецкая.

    Казалось, он не уловил иронию.

- Привыкнешь, моя любимая женушка! Сладко спишь, сытно кушаешь, ценить это надо. - Он по-кошачьи сладострастно зажмурился, облизывая ей губы, ушные раковины, шею. – А теперь стань на колени и сделай то, что отказалась делать в мотеле.

    Нет, кажется, уловил…

    В окна настукивал дождик. В соответствии с прогнозами, морозы сменила отчаянная оттепель. 

Читать далее >