ВЕСЕННЕЕ ПРИТЯЖЕНИЕ

  

Понедельник 22 апреля ничем не отличался от других дней занятий. Часть в полном составе выстроилась на плацу. Командир пребывал в отличном расположение духа и много шутил. И в самом деле, денек располагал к хорошему настроению: ярко светило солнце, птицы заливались на все лады, в воздухе витал дурманящий запах весны – талой воды, разомлевшей от долгожданного тепла земли, аромат едва лопнувших на деревьях почек и еще чего-то, что можно только почувствовать.     Все находились в приподнятом настроении, даже Алена Фадеева улыбалась счастливой улыбкой. Но не погодным прелестям радовалась красотка: все дело в том, что у нее чертовски удачно складывался день. Только за прошедшее утро Алене удалось нахамить трижды! (Поставить на место, как она считала.)      Первый раз, выйдя из квартиры, она столкнулась со своей соседкой по лестничной клетке - хорошенькой молоденькой девочкой, недавно закончившей школу. (Самой-то Алене было уже двадцать шесть!) Девушка благоухала дорогими духами, как всегда приветливо улыбалась и выглядела превосходно. «Обычная продавщица в коммерческой палатке, а упакована как дочь нефтяного магната, - думала Алена. – Ну откуда у такой бабки? Небось, проституцией, сучка, подрабатывает!»

- Слушай, Валя, какой дрянью ты надушилась? – выпалила она вместо приветствия. – Дышать нечем, у меня прямо крышу снесло! Что за безвкусица!

Улыбка у девчонки вмиг сошла с лица. «Так-то, дорогуша!», - удовлетворенно хмыкнула Алена.

    На первом этаже с веником ползала старуха уборщица. Все называли ее баба Наташа. «Вот ведь, кошелка старая, песок из нее сыплется, а она все подрабатывает, дочке своей с ее малохольным сынком помогает! - сокрушалась умная Алена. – Пенсии ей мало!».

- Здравствуйте, баба Наташа, – проявила чудеса вежливости Алена, поздоровавшись. – Тяжело Вам, уважаемая, пора на заслуженный отдых. Да и толку от Вас, сказать по правде, никакого: подъезд всегда загажен, выйти противно. Не по плечам взяли ношу, а ведь зарплату Вам из наших, кровно заработанных начисляют! Извините, но в интересах всех квартиросъемщиков буду жаловаться на Вас в домоуправление и просить, чтобы Вас уволили.

Надо было видеть старуху: покраснела, схватилась за сердце, ртом воздух ловит! Алена потом не раз улыбнулась, вспоминая смешную гримасу бабки! 

    Подъезд, если честно, убирался бабой Наташей добросовестно и даже усердно, но "справедливой" Алене было обидно за то, что вот такие неугомонные пенсионеры занимают рабочие места, а молодые кадры (по их вине) трудоустроиться не могут! (Так, по крайней мере, она формулировала для себя происходящее!)

    И, наконец, уже в мотовозе, когда одна из сослуживиц вошла, забыв закрыть за собой дверь, Алена закричала на весь вагон: 

- Вы что, Лариса Ивановна, родились в троллейбусе?!

- Что? – не поняла женщина (которая была старше Алены на пятнадцать лет!).

- Вы дома двери за собой закрываете?.. А здесь почему нараспашку оставили? Сквозит, между прочим, я не собираюсь болеть по Вашей вине. А еще медик!

- А разве я не закрыла? – смутилась женщина, возвращаясь и закрывая плотно дверь вагона, которую, впрочем, тут же открыли входящие следом люди.

- У Вас еще и память девичья, - не унималась Фадеева, - это в вашем-то возрасте! Сходили бы к невропатологу, укольчики бы поделали! 

    Теперь, стоя на плацу, Алена вспоминала все утренние эпизоды, а  последнюю сцену с особенным удовольствием. Очень удачной ей казалась шутка про троллейбус и невропатолога.

         

    Вдруг, прямо на плац, никого не оставляя равнодушным, вылетела большая черно-красная бабочка. Красавица, провожаемая десятками глаз, покружила над головами людей и растворилась в воздухе за крышами казарм.

    Впрочем, в строю находился человек, которого совсем не радовали природные прелести весны. Сержант Курицына что-то зло шипела стоявшему рядом Вангелию. Белла напрягла слух. «Мне плевать, как ты будешь выходить из положения, – говорила она. – У меня давление, тахикардия, я едва на ногах держусь. Я не собираюсь подыхать из-за этой дурацкой службы! Сейчас в город поедет автобус с почтой, я отправлюсь с ним».

    Однако, до появления Беллы, Танька готова была и «сдохнуть» на службе, лишь бы находиться рядом с Вангелием. Теперь же, целиком овладевшая вниманием красавчика Романова, пробудила в ней ненависть ко всему окружающему.

    Белла пригляделась – в самом деле, лицо Таньки, и без того всегда красное то ли от озлобленности, то ли от частого курения, сейчас просто багровело свекольным цветом! Бела ужаснулась, поняв суть происходящего – Курицына, как и гражданская «финичка» Сорокина, заболела, и выполнять огромный объем работы по квартальному отчету придется ей и Вангелию! Танька, конечно, была гадиной, но свою работу она знала хорошо и, в отличие от Беллы, выполняла быстро. Белла же, за непродолжительный срок службы, подобной уверенности в своих профессиональных способностях еще не обрела.

   После обеда Курицына уехала. По приказу озадаченного этим событием Командира Белла и Вангелий были освобождены от Общественно-государственной подготовки, на которую строевым шагом дружно отправились их сослуживцы, и занялись своей непосредственной деятельностью в Финансовой службе. Но, как ни старались, им не удалось выполнить и четвертой части от необходимого объема работы. 

    В половине пятого вечера, перед самой отправкой мотовоза, Вангелий поднялся к командиру с докладом. Белла в спешке опечатывала дверь, когда он вернулся. 

- Не спеши, ясноглазая Земфира, - остановил ее товарищ лейтенант, лучезарно улыбаясь. Домой мы сегодня не попадаем.

- Очень остроумная шутка, Димочка, я оценила.

- Ты удивишься, но Димочка не шутит... Представляешь, сейчас меня Командир самым грязным образом выматерил, как будто бы я в чем-то виноват, и приказал нам с тобой остаться в части. За ночь квартальный отчет должен быть закончен. Если не успеем – «порвет на ремни», а за успешное решение задачи обещал два дополнительных выходных. Так что, товарищ ефрейтор, открыть двери и выполнять приказание! 

- А как же…

- Не переживай, мужа твоего предупредят.

    … К двум часам ночи Белла поняла, что уже ничего не соображает. Она положила стопку ведомостей на клавиатуру компьютера и легла на нее, как на подушку. Она бы немедленно заснула, если бы не окрик Вангелия: «Не спать, товарищ ефрейтор! О, да у тебя руки совсем заледенели. Ну, уж нет, заболеть я тебе не позволю!».

    Дима извлек из кармана бутылку коньяка.

- На работе я не пью.

- На какой работе ты не пьешь - два часа ночи!.. (Она отрицательно покачала головой) Чуть-чуть!.. 

    Сырость и холод были невыносимы. Представив, как разольется по венам коньяк, согревая и расслабляя каждую клетку тела, Белла не смогла отказаться.

    Разлив алкоголь в кружки для чая, чокнулись. Эффект оказался еще лучшим, чем ожидалось – сон и усталость как рукой сняло! Выпили еще чуть-чуть, а потом еще. Стало весело, посыпался искрометный юмор, возникли общие воспоминания. Рюмки после четвертой, сидевший напротив мужчина показался Белле почти Богом. Красота его возросла в несколько раз, а его неоспоримое благородство приняло космические масштабы в ее глазах. «Господи, давно не было такой восхитительной ночи!» - думала Белла почти с умилением. Дима поставил музыкальный диск, и по обшарпанному зданию штаба разлилась, поползла волшебная музыка, словно бы трансформируя его в чудесный дворец. В углу комнаты Белла отчетливо увидела большие старинные канделябры с мерцающими длинными свечами, а старенькая куцая шторка на окне вдруг обрела форму тяжелых, до самого пола портьер… 

    Белла и не заметила, когда Вангелий подсел к ней и обнял, старательно закутав своим бушлатом. (Или не хотела замечать?) 

- Тебе хорошо? – спросил Вангелочек.

- Да, очень. Кто это поет?

- Боб Марли. Я знал, что ты оценишь его.

- Просто обалдеть можно! – блаженно улыбаясь, Белла раскачивала головой в такт музыке.

- Сейчас мы устроим твое посвящение в растафари.

- Во что? – хохотала Белла.

    Вангелий достал пачку «Примы».

- Я и не думала, что ты куришь такую гадость!

- О нет, девочка моя, это не гадость! – Дима затянулся, и почему-то запахло сладкой, дурманящей травой. – А теперь ты!

- Нет, травку я курить не стану.

- Ты мне не доверяешь? Тогда тебе приказывает ветхозаветный Бог Джа! – Дима подкурил сигарету и настойчиво протянул ее Белле. – Затягиваться нужно очень сильно. А когда почувствуешь, что легкие заполнены, задержи дыхание.

    Белла затянулась и закрыла глаза… И тут ей показалось, что она начала уменьшаться в размерах. Наконец, превратилась в маленькую горящую искру. У нее захватило дыхание от восторга – она стремительно взметнулась в небо! С огромной скоростью она облетела вокруг земли, потом вокруг других планет. Их было много – большие и маленькие, они проскальзывали так близко, что все происходящее на них было видно как на ладони. Она восторженно наблюдала, как во вселенной пульсирует жизнь – вот млечный путь из звезд. Некоторые из них оторвались и, сверкающим дождем стремительно заискрились прочь! И тут она с ужасом увидела огромную черную дыру. Дыра притянула пролетающую невдалеке звезду, разорвала ее на мельчайшие частицы и засосала в себя. Белла поспешила прочь от страшного места! Она увидела Вселенную, открывшую ей всю свою Сущность, ей почудилось, что она разгадала тайну Мироздания. Она открыла глаза и восторженно засмеялась.

- Мне так нравится, когда ты смеешься, моя растаманка, - шептал ей на ухо Грузинский князь, согревая теплым дыханием. – Я знал, что ты не такая, как все они. С того момента, как я тебя увидел, ни о ком другом я не могу больше думать.

    Уже в следующую минуту они валялись на сброшенных на пол бушлатах и корчились от страсти. Женщина совсем утратила чувство реальности. Как трепетно и нежно ни любила Белла своего мужа, ей никогда не приходилось испытывать подобного сексуального восторга!

    … Отрезвление наступило мгновенно. Стало страшно, гадко и захотелось провалиться сквозь землю. Что теперь будет, как жить? Этого она не знала,  но отлично понимала, что кусочек счастья, который еще жил в ее душе, был сейчас растоптан и похоронен навсегда. Вангелий пытался что-то сказать, но она, без слов, только жестами и взглядом, умоляла его поскорее уйти. Он подчинился. Не говоря ни слова, он быстро оделся и выскользнул за дверь. Для него в казарме было достаточно места, чтобы отоспаться или продолжить выпивать с дежурным офицером. Этого Белла уже не знала, да и не хотела знать – ей было все равно. Она прополоскала рот остатками коньяка, и  выплюнула в цветочный горшок.

    Взяв связку ключей, направилась по коридору к туалету. Света в коридоре не было, и она на ощупь попыталась вставить ключ в замок. Ей это не удалось – связка ключей выскользнула из рук, и в застоявшейся тишине железо неестественно громко ударилось об пол. 

    Вдруг Белла отчетливо услышала шорох, похожий  на взмах крыльев очень большой птицы. Обернувшись, она увидела два горящих уголька глаз. Стало как-то не по себе – откуда здесь взяться кошке? Она подняла ключи и вновь предприняла попытку нащупать ключом замочную скважину. Но руки ее вдруг потяжелели, словно бы налились свинцом, она явственно почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Она оглянулась – из темного угла на нее в упор уставились, изредка мигая, два светящихся желтым огнем глаза. Белла содрогнулась. На счастье, ключ, наконец, попал в замочную скважину. Оледеневшими пальцами Белла повернула его дважды и выдернула замок. Но неведомая сила заставила ее оглянуться вновь. Угол был пуст. «У меня галлюцинации», - подумала она. Но что это?.. Похлипывающее, порывистое дыхание совсем рядом.  Белла почувствовала, как на голове у нее зашевелились волосы – в двух шагах от нее, на корточках, сидело некое Существо. На нем был армейский бушлат, голова обмотана старым платком. Серую, неподвижную гримасу освещали совершенно желтые, пронзительные глаза, в упор уставившиеся на Беллу. Рот был перемазан кровью. Впрочем, нет - Белла разглядела жирные, налипшие куски, похожие на помаду. Она вспомнила рассказ Валерии Дмитриевны. «Катька!!!» - ужаснулась она. 

    Белла не стала больше медлить. Она пулей влетела в туалет и закрыла дверь на щеколду. Пощелкала выключателем – напрасно, лампочка в туалете давно уже перегорела. А Существо, между тем, исчезать не собиралось. Через большие щели в двери Белла с ужасом наблюдала, как оно, нелепо переваливаясь, подползло к двери на четвереньках и, пыхтя, с трудом поднялось на ноги. Впрочем, от этого оно стало не многим выше. Очень старательно Существо налегало на дверь. Старые, гнилые доски скрипели, но не поддавались. Оно занервничало, и начало торопливо просовывать в щели свои крючковатые пальцы. Глаза Беллы привыкли к полумраку, к тому же на улице начинало светать, и Белла отчетливо увидела не только желтые, загибающиеся ногти, но и следы тления на коже. Ей показалось, что пальцы Существа вытягиваются, принимая совершенно фантастические размеры. Его когти скрежетали, как по стеклу, дверные доски шатались и отчаянно скрипели, но выдерживали натиск. Существо, потеряв терпение, завизжало как кошка с отдавленным хвостом, а потом истошно заныло криком новорожденного младенца. Оно старательно пыталось разглядеть Беллу через щели, поминутно освещая комнату дьявольским огнем глаз. 

    Заткнув уши, Белла протиснулась в узкую щель между стеной и бочкой с водой. Она громко выкрикивала единственную молитву, которую знала – «Отче наш». Капельки пота, неприятно щекоча, стекали между лопатками, капали с носа, с волос…

    Когда она открыла глаза, уже было совсем светло. За окном слышался дружный, стройный топот солдатских сапог и многоголосье строевой песни – бойцов вели на завтрак в столовую. Белла не сразу поняла, почему она лежит в туалете, а когда все вспомнила – содрогнулась. С ужасом и отвращением обнаружила под головой, а так же на лице, одежде и волосах содержимое своего желудка - ночью ее стошнило. Она предприняла попытку подняться, но тело было словно бы чужим, совсем не слушалось ее. Наконец, ценой неимоверных усилий, хватаясь за края бочки, ей удалось встать на слабые, трясущиеся ноги. Бочка была наполовину заполнена темноватой жидкостью. Белла зачерпнула ее ладонью и попыталась смыть липкую жижу с волос и одежды. «Нужно привести себя в порядок, пока не приехали на службу люди»,- думала она. На ватных, непослушных ногах Белла добрела до кабинета Финансовой службы. Она сняла грязную афганку и попыталась облачиться в свою чистую, гражданскую одежду, но перед глазами все поплыло, она потеряла сознание, рухнув на все еще валяющийся на полу бушлат.                                          

              

                                              

                                          РАЗГОВОР НАЧИСТОТУ.

     Белла не вставала с постели вторую неделю. Она не помнила, как приехали сослуживцы и обнаружили ее, валяющуюся на полу, как подоспевший Вангелий на руках отнес ее в Медсанчасть. Не знала она и того, как ее загрузили в командирский УАЗик и отвезли домой. 

    Случай с ней не мог остаться в части незамеченным - два дня к ряду только ее и обсуждали. В тот злосчастный день, по запаху алкоголя все решили, что она напилась. Волновал всех только один вопрос: что же такое надо было выпить, чтобы довести себя до  мертвецкого состояния? Вызванный Командиром части Вангелий доложил, что они работали до двух часов ночи, после чего он ушел в казарму и больше ничего не знает… Опытный эксперт в вопросах алкоголизма других людей капитан Жигарев «истину» понял сразу: «Да стакан спирта она махонула, - рассказывал он всем подряд даже не без некоторого уважения. – Чистоган, да еще на голодный желудок, да еще ночь не спать! Понятное дело, и мужика свалит, а тут такой цыпленок! Сколько раз говорил командиру – не надо баб на ночь оставлять в части». 

    Капитан, сам того не подозревая, оказал Белле хорошую услугу – все поверили в его версию. Кто-то посмеялся над Беллой – мол, не умеешь, не пей, кто-то пожалел. Но вскоре люди успокоились, все улеглось – произошедшее казалось слишком банальным для сенсации. 

    А вот она забыть не могла. Она боялась выходить на улицу – думала, что все знают о ее позоре. Выглянув в окно, она увидела пожилого мужчину. Ей показалось, что он усмехнулся, посмотрев на нее. И подруга по телефону говорила как-то неестественно, насмешливо. Даже воробьи за окном осуждающе чирикали о ней!

     За последнее время она страшно исхудала – желудок извергал все, что в него пытались положить. Мужа к себе она не подпускала. Ей казалось, что она превратила свое тело в отхожее место и больше не имеет права на нормальную семейную жизнь. Она отгоняла от себя детей, прикрывая рот руками, когда они хотели ее поцеловать – Белле казалось, что рот ее грязен и дети ни в коем случае не должны прикасаться к нему. Жизнь словно бы остановилась, страшная тоска разъедала душу. 

    Игорь был обходителен с ней. Но за все это время он ни разу не поинтересовался тем, что же с ней происходит. Ей очень хотелось честно рассказать обо всем, от начала до конца, чем бы подобное откровение ей ни грозило. Она знала, что хуже уже не будет. Убьет ли ее муж, или просто развернется и уйдет навсегда – по крайней мере, Белла облегчит свою страдающую падшую душу… Но он молчал, и Белла начинала ненавидеть его. 

    

    А в это время в части командир вызвал к себе Вангелия.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                   – Разрешите войти, товарищ полковник. 

- Да, – командир выглядел озадаченным. - Дело-то, между нами говоря, деликатное. Подчиненная твоя, Романова, на службу вторую неделю не показывается. Что-то с ней там не так - как говорится, не грипп и не простуда. С психикой, что ли, не все нормально. Боюсь, не подкинула бы она мне проблем на часть. С мужиком ее я поговорить пытался, но он такой замкнутый тип, слова из него не вытянешь. Я так ничего и не понял… Значит, приказ такой, товарищ лейтенант: ефрейтора Романову сегодня же посетить, все выяснить. И личная просьба: будь с ней поделикатней - девка-то не плохая, порядочнее многих здесь. Видно, не спроста ее понесло. Может, мужик у нее загулял, дела житейские. Поговори по душам, Дима, успокой, как можешь. И пусть выходит на службу. В общем, я на тебя надеюсь.

    

    Разные мысли посетили Вангелия, когда он поднимался по лестнице на четвертый этаж к Белле. Крайне нежелательной для него была бы встреча с ее мужем. На счастье, ни Игоря, ни детей в доме не оказалось. 

     Дверь открыла Белла. Дима поразился переменам, произошедшим с ней за такой короткий срок: похудевшее лицо вытянулось, округлившиеся глаза обрамились синими кругами, отчего стали казаться еще больше. Она тяжело дышала, заторможено двигалась, а когда увидела Вангелия, затряслась и побелела, как мел. От этой беззащитности Белла нравилась ему еще больше. Он почувствовал сильное сексуальное возбуждение. 

    Женщина же была ошарашена его появлением и буквально не понимала смысла происходящего. Вангелий без приглашения протиснулся в дверь. Он понял, что в квартире больше никого нет, занес Беллу в комнату и положил на расстеленный диван. Она что-то бормотала, беспомощно пытаясь отстраниться от него, из ее глаз брызнули слезы. Он приподнял ее невесомое тело и крепко прижал к себе – так, чтобы она не имела возможности пошевелиться. 

- Все, Все! Тихо, моя девочка, успокойся. Я с тобой, теперь все будет хорошо!

- Уходи, уходи сейчас же! Ты не должен здесь находиться! – задыхаясь, простонала она.

- Я уйду, не беспокойся. Но я волнуюсь за тебя, и тебе придется со мной поговорить. Я и представить себе не мог, что все произошедшее с нами так подействует на тебя! Неужели ты решила, что я тебя брошу? Я люблю тебя, я так скучал все это время! Успокойся и приводи себя в порядок –  у нас впереди огромная, счастливая жизнь.

- У нас с тобой нет ничего общего, и больше никогда не будет. – Белла оттолкнула его и закрыла лицо руками. -  Мне этой грязи хватит на всю оставшуюся жизнь.

  Взгляд Вангелия сделался насмешлив, а голос тверд.

- Ты не здорова и не отдаешь себе отчета в своих словах, - улыбался он одними уголками рта. – Подобные взаимоотношения делают женщин счастливыми, украшают их беспросветную, серую жизнь. Я полюбил красивую, опытную женщину, а сейчас объясняю прописные истины какой-то маленькой дурехе. 

   Белла взглянула на любовника и поразилась произошедшим с ним переменам – какие холодные, непроницаемые глаза!..

- Только я, почему-то, совсем не ощущаю себя счастливой, - произнесла она с вызовом. - А ты, знаток женщин, может быть, объяснишь мне, о чем мечтает каждая из нас?

- Видишь ли, красавица моя, я не просто знаток, я профессионал, и тебе это хорошо известно. Но даже самый тупой из мужиков знает, что все вы – и замужние и нет, мечтаете только о том, чтобы вас кто-нибудь завалил в постель. 

- А о чем мечтает твоя жена? – спросила Белла, пораженная его цинизмом.

- Ах, вот оно что! К жене меня ревнуешь? – удовлетворенно улыбнулся Дима. – Вот это уже зря, Белла. Не надо путать понятия. Моя жена, твой муж, семьи – это обязанность и тяжкий труд, фундамент для счастливой старости. А мы с тобой праздник, песня, соль жизни!

- Дима, я никогда не думала, что ты такой...

- Какой?

- Такой идиот. Нахватался книжных словечек, насочинял себе невесть чего, и сам в этом кипятке варишься.

- Ну вот, оскорблять меня начала. Не понимаю, на что ты обиделась? На то, что я ушел тогда? Но ты же сама меня прогнала!

- Твой уход был самым умным поступком за последнее время. Сделай сейчас то же самое, «Грузинский князь»!

    Вангелий потерял терпение. Он улыбался, но от очарования в его улыбке не осталось и следа, она напоминала звериный оскал. Он больно вцепился Белле в плечо, зло уставился  ей в глаза.

- Давай договоримся, красавица. Больше никогда не диктуй мне, что я должен делать! Я мужик, и все решаю сам. И знай, я с нетерпением жду продолжения наших отношений. Я готов исполнять твои прихоти и сочинять стансы в твою честь, но не надо так вести себя со мной! Как бы ты не выделывалась сейчас, даже слепой увидит, что ты любишь и хочешь меня настолько, что совсем тронулась умом, поэтому я прощаю тебе твои грубые высказывания. Но никогда больше не смей оскорблять меня! Сейчас мы закончим этот никому не нужный агон, ты выбросишь всю дурь из головы и завтра же прибудешь на службу. Вариться в своем, как ты изволила выразиться, кипятке. Это приказ. 

    Он растегнул пуговки на ее рубахе – под ней ничего не оказалось. Но откуда взялись силы? Белла сопротивлялась так отчаянно, что Вангелий решил отступить. Разрумянившийся и злой он рухнул в кресло. 

- Хочешь поиграть? Хорошо, я готов. Долгое ожидание усиливает оргазм. 

- Дима, послушай, что я тебе скажу. Давай закончим это безумие! Пойми, я не хочу продолжения наших отношений, я очень боюсь потерять семью. 

- Кто тебя, глупая женщина, отрывает от семьи? Не помню, чтобы я делал тебе предложение руки и сердца. Только сердца.

- Дима, скажи мне, только честно: почему я? Вокруг столько женщин, молодых, свободных. 

- Белла, на самом деле женщин очень мало. Ты хочешь, чтобы я позарился на этих мартышек, которые сами набрасываются на меня? Мне не нужен сэконд-хэнд, я люблю женщин недоступных, которых нужно завоевывать. Ты чистая, не затасканная, я мечтал всю жизнь о такой: красивой, скромной и при этом настоящей шлюхе в постели! Я даже немного завидую твоему перформеру.

-     Игорь  нормальный мужик, никакой не перформер.

- Я не спорю, Игорь молодец, очень хорошо запудрил тебе мозги. Ты считаешь его верным мужем? Поверь мне, это не так. Твой Самоделкин, конечно, не бабник, но время от времени наш застенчивый кобелек выскакивает во двор порезвиться. Если тебе нужны факты, я изложу их без труда.

- Мне нужно, чтобы меня оставили в покое. Все, уходи.

- И все же ты мудрая женщина! Все верно – меньше знаешь, крепче спишь. Да, кстати, знаешь, где твой муженек хранит презервативы?

- Нигде. Мы ими не пользуемся. Я очень прошу тебя – уходи!

- Уже ухожу, но помни - это с тобой он ими не пользуется, а вот в другом месте готов воспользоваться при первом удобном случае в любое время дня и ночи. Поэтому хочу повторить тебе: он ломака и враль. И не бабник он только по одной, весьма тривиальной причине – не хватает размера и прыти.

- Думаю, что надо хорошо знать человека, чтобы делать такие выводы, а ты видел его два раза издалека.

- Это я-то его плохо знаю? Ошибаешься, любимая! Когда я заинтересовался твоей персоной, я и супруга твоего драгоценного изучил как по нотам. Наблюдал за ним предостаточно: например, однажды на концерте сидел он рядом с дамой, у которой юбка начинается на ушах, и там же заканчивается. Я подсел сзади. И шепчет она ему: «Игорек, бедненький, у тебя двое детей! Представляю, как это трудно: в квартире бедлам, крик, шум - у тебя такой замученный вид все время! Тебе нужно съездить куда-нибудь, отдохнуть, совсем изведешь себя своей семейкой!» А твой драгоценный обомлел весь, еле дышит: грустно к дамочке прильнул, душевно так улыбается и утвердительно качает головой. И знаешь, что он ей ответил? Он сказал: «Я как раз собираюсь съездить к друзьям в Питер на сутки, но пока повод для жены не придумал. А она ему: «Придумаешь, свистни, я как раз тоже собиралась туда за шмотками»… Жаль, что ты не видела эту идиллию, тебе бы понравилось! Ну, и как твой благоверный съездил?.. До завтра, моя маленькая, глупая девочка!

         Когда за ним закрылась дверь, Белла почувствовала облегчение. Она умылась холодной водой и уставилась на свое отражение в зеркале. На нее смотрело незнакомое, осунувшееся лицо. Белла заполнила ванну горячей водой, вылив в нее полтюбика пены. С удовольствием погрузилась. 

    «Если разобраться, этот маленький сукин сын прав во многом, - думала женщина. От чего я схожу с ума? Впервые за тринадцать лет изменила мужу? Но подобное происходит сплошь и рядом – и мужчины, и женщины считают подобные вещи не просто нормой жизни, но и волшебным эликсиром от скуки, болезней, стрессов, наконец, средством, подпитывающим и поддерживающим жизнь. А мой любимый муж? Так ли уж хорошо я знаю этого человека? Надо быть честной с собой: многие годы я вижу только его спину. И эти домики, которые он все время вырезает, часами не произнося ни слова, словно бы медитируя - от чего они отвлекают его? И откуда у меня твердая уверенность, что он не изменял мне все эти годы?.. Вангелий прав – я уже и не помню, когда мой муж прикасался ко мне с трепетом. Наши отношения давно утратили прелесть новизны, стали обыденными, пресными. Не в том ли дело, что у Игоря есть своя соль в жизни?.. Чем он подпитывает свои эмоции?..».

     Об возможных изменах мужа Белла думала не без удовлетворения, сейчас эти мысли казались спасительными: «Да, мы вместе растим детей, честно исполняя отцовский и материнский долг, мы ведем общее хозяйство и спим в одной постели. А где же душа, любовь? По сути, мы чужие люди, ч у ж и е! Тогда почему я так страдаю от своего поступка? В чем и кому я изменила? Может быть, я изменила себе, потому что выбрала не достойного, не моего человека?». 

     Теперь его суть раскрылась перед ней, как на ладони: влюбленный в себя до умопомрачения, красавчик не привык ни в чем получать отказ. Ее равнодушие только подогревало в нем страсть охотника! «А сейчас подогревает еще больше! – поняла она с ужасом. – Такой ни за что не допустит, чтобы его бросили, он уверен, что это право принадлежит только ему. Значит, чтобы он потерял интерес ко мне, я должна разыгрывать пылкую любовь. Ну, подожди, малыш, мы еще поиграем!».

    О своей встрече с призраком Катьки Белла предпочитала не вспоминать. Она всегда была здравомыслящим человеком и не хотела подписываться под своим безумием. Но сейчас ее вдруг пронзила догадка: «Мы не только курили наркотики, наверняка Вангелий подсыпал мне что-то в коньяк! Ну не могло же так разобрать от нескольких рюмок, даже если учесть усталость и голодный желудок. Он не скрывал, что когда жил в Питере, увлекался театром, дружил с богемной молодежью. Галлюциногены были у них в моде, без наркотиков не обходилась ни одна вечеринка. А его наследственное увлечение химией? Этот талантливый парнишка наверняка способен забодяжить такой коктейльчик, что не только облетишь Вселенную и встретишься с мертвецом!.. И тут Белла вспомнила рассказ капитана Жигарева: перед тем, как покойница явилась к Иванову, парень выпивал все с тем же Вангелочком!..

    «Вот это да! – поразилась Белла своим догадкам. – Слишком много совпадений! Да он просто ненормален и опасен для окружающих! Я должна вывести его на чистую воду, иначе он натворит таких бед!..». И когда ей стало все-все понятно, сомнение навязчивой змейкой заползло в душу: «А может быть, он обыкновенный, зазнавшийся мальчишка, практикующийся в сексе, и я напрасно делаю из него злодея? И я, и Саша Иванов, видели совершенно одинаковое Существо, только помаду на его губах Иванов принял за кровь. Я знала о пристрастиях Катерины ярко мазать губы при жизни, а он нет… А вдруг, что-то такое существует в реальности? С ума, как говорится, сходят по одиночке. Тогда при чем же здесь Дима?.. А муж Лавриковой? Он тоже встречался с призраком.  Для начала неплохо бы узнать, выпивал ли он перед этими встречами с Вангелием. А вдруг Дима  настолько талантливый психиатр, что способен запрограммировать людей на определенные видения? Ну, уж это совсем из области фантастики!». Белла приняла решение завтра же поехать на службу и во всем разобраться, чего бы ей это ни стоило.     Она чувствовала, что стала совершенно другим человеком, и ей нравилось это новое ощущение. Она решила, что отныне будет жить так, как подсказывает ей сердце, и никогда не запляшет под чужую дудку!

    Когда вернулся муж с детьми, Белла не сдержалась и спросила:

- Игореша, не подумай, что это разборки, но почему ты не сказал мне, что в Питер по служебной надобности ездил не один?

- Вот народ, - засмеялся Игорь. – Уже доложили! Ну, ехала со мной в одном купе тетка из нашей части, совершенно случайно попали вместе. А что?

    Ночью, когда все спали, Белла поднялась с постели и заглянула в потайное место, указанное Вангелием. Нет, там был не презерватив - точнее, не один, а целый патронташ! Они были оригинальными – всех цветов радуги, что безумно развеселило Беллу!