П Р О Б У Ж Д Е Н И Е

    Когда Белла открыла глаза, она лежала на полу в доме Вангелия, накрытая махровой простыней. Страшно болела голова. Глухие шторы были раздвинуты, комнату ярко освещал  солнечный свет. Белла осмотрела комнату – она была чисто убрана, от жутких светильников не осталось и следа. На тахте (Белла не сразу заметила ее), свернувшись калачиком, с вязанием в руках полулежала маленькая Жанна. Она испуганно наблюдала за действиями Беллы. Увидев ее, Белла попыталась встать, но обнаружила, что она совершенно голая и, что еще интереснее, прикована за руку  наручниками к батарее! Как вести себя дальше, Белла просто не имела представления: трудно заводить разговор с женщиной, в квартире которой и с ее же мужем ты всю ночь занималась сексом. Но Жанна первая оборвала повисшую паузу, произнеся самую нелепейшую в создавшейся ситуации фразу:

- Чаю хотите?

- Жанна, где… твой муж? - вышла из оцепенения Белла.

- На службе. Он велел присмотреть за Вами, сказал, что Вы страдаете алкоголизмом, в связи с этим у Вас проблемы в семье. Вы пришли вчера к нам очень пьяная, жаловались на жизнь и, извините, буянили и приставали к Диме. – Жанна залилась краской. – Поэтому ему ничего не оставалось, как приковать Вас наручниками, в ваших же интересах… Вы не думайте, я Вас не обвиняю, я понимаю, что человек в состоянии алкогольного опьянения не способен отвечать за свои поступки.

- Он сказал тебе неправду, никакая я не алкоголичка!

- Извините, конечно, - стыдливо продолжала Жанна, - но на вечеринке в части я видела, как Вы вели себя. Вы, к сожалению, не понимаете, что кроме вина Вам в жизни уже ничего не надо.

- Хорошо, пусть все так, как ты говоришь, но сейчас я протрезвела и мне пора домой. Дай мне, пожалуйста, ключ от наручников!

- Да у меня нет, Дима по ошибке забрал его с собой.

    «Черт возьми, ведь этот маг-чародей поехал убивать Курицыну моими же руками! – подумала Белла, вспоминая, как старательно она наносила яд на ингалятор. Она-то собиралась опередить его, предостеречь Татьяну, но Дима оказался более предусмотрительным. – Может быть, я еще успею? Надо вырваться отсюда любыми путями, на машине я доберусь до части за сорок минут». Белла затрясла скованной рукой, стараясь вырвать батарею. Увы, тщетно! Жанна смотрела на нее умоляюще, полными слез детскими глазами:

- Умоляю Вас, не делайте этого, Дима будет меня ругать!

- Милая девочка, ты и представить себе не можешь, что за это время может натворить твой ненаглядный Дима! Скорее, дай мне телефон.

- Я не могу дать Вам телефон без разрешения Димы.

- Господи, Жанна, тебе нужно бежать отсюда, как можно скорее! У тебя есть родители?

- Да. Но куда же мне бежать от своего мужа? Я очень люблю Димочку, он самый лучший на свете.

- Вызови милицию, позови людей, скорее! Мне нужно освободиться, или случится непоправимое: твой Дима убьет человека! Он не тот, за кого себя выдает, он психически больной человек, маньяк, понимаешь?! Посмотри, он делает подсвечники из трупов – разве это нормально? 

- Что Вы говорите, какие подсвечники? У нас нет никаких подсвечников из трупов,  Вы явно не в себе!

    Никаких подсвечников - ни черепов, ни мумии младенца, в доме действительно не было. И святые лики стояли так, как им подобает, а не вверх тормашками, как это было вчера. Пропали и куриные лапки, болтающиеся над иконами.

-  Он их куда-то спрятал. Поищи в шкафу, в тумбочках, и ты убедишься в моей правоте. Да пойми же ты, наконец - по его вине уже погибли люди, и будут погибать еще, и твоя жизнь тоже в опасности! – Белла рванула батарею с такой силой, что с потолка сорвался пласт штукатурки. – А эти его бабочки? Он всерьез полагает, что собрал коллекцию душ великих людей! Он самый настоящий шизофреник!

- Вам нельзя так много пить, Вы бредите! Теперь я понимаю, почему он приковал Вас, Вы сами опасны! – Она заплакала, по-детски размазывая кулачками слезы. – А бабочек он собирает с детства и очень стесняется их, потому что его за это называли «ботаником». – Из глаз Жанны закапали «крокодильи» слезы.

- Детский сад какой-то!.. Перестань же реветь, лучше помоги мне выбраться отсюда.

- Я Вас умоляю, не буяньте! Уже пять часов вечера, Дима сегодня поедет из части не на мотовозе, а с командиром, он будет с минуты на минуту дома!

    «Вот это да, не плохо я и поспала! Нет сомнения, что вчерашний коньяк у товарища лейтенанта тоже был «фирменный». Ничего не остается, как дождаться его – при этом ребенке он ничего не посмеет мне сделать» - думала Белла.

- Все, ладно! Я совершенно успокоилась, и буду ждать прихода Димы.

- Спасибо, я верила, что к Вам вернется здравый смысл. Если хотите, я принесу Вам чаю.

- Хорошо, мне и в самом деле очень хочется пить.

- Это у Вас похмельный синдром. Женский алкоголизм – страшная вещь, Вы должны брать себя в руки, или Ваша жизнь потеряна.

    «Какой ужас, этот ребенок еще читает мне нотации! – думала Белла, когда Жанночка деловито направилась на кухню и загремела там посудой. – А сама-то я поступила, как последняя соплячка, когда начала рассказывать ей обо всем: девчонка без задних ног влюблена в Вангелия, он Бог для нее, конечно, она не поверила ни единому моему слову! Ну, ничего, существует милиция, где ей все расскажут популярно, главное поскорее добраться туда».

    Чай Жанна вынесла очень грациозно, в фарфоровой посуде на подносе. «И все же, они чем-то похожи с Вангелием», - промелькнуло в голове у Беллы. Она залпом выпила чай и, вопреки ожиданиям, почувствовала не облегчение, а тошноту и головокружение. Тело перестало ее слушаться, стало ватным, сквозь гулко отдающиеся в ушах удары сердца  она услышала щелчки открывающегося замка входной двери. Сверхчеловек возвращался.

- Димочка! – заверещала Жанна. – Наконец-то ты пришел! Эта стерва такая сильная, чуть не вырвала батарею. Знаешь, как я испугалась!

- Ну, моя кукла, я дома, теперь тебе нечего бояться, – Вангелий вошел, улыбаясь своей очаровательной улыбкой, поцеловал Жанну в лоб. – Я просил тебя беречь нервы, тебе вредно волноваться, – и он погладил ее слегка выпирающий живот.

- Жанна, что ты говоришь! – Белла не знала, что и думать от изумления.

- Да ничего, гадина, - Жанна перешла на истерический крик, - как ты меня достала! Еще раз рыпнешься - урою, сука! – Девочка изо всех сил ударила Беллу ногой в живот. Белла в полной мере поняла смысл выражения «из глаз посыпались искры». 

- Что ты, моя пантера, успокойся! – Дима оттащил ее. – Ничего удивительного, что она занервничала - ты бы тоже расстроилась, обнаружив себя в наручниках. Но пришел папочка и сейчас ублажит своих маленьких девочек.

- Занервничала? Ты говорил, Дима, что ты приведешь в семью женщину, которая нас любит, а эта тварь называла тебя маньяком, шизофренником и собиралась сдать в ментовку!

- Куда? – Дима озадачился. Он сел на ковер рядом с Беллой. – Неожиданный поворот. Знаешь, любимая, тебе не в милицию, в церковь пойти надо, поставить свечку за упокой души сослуживицы нашей, Курицыной Татьяны, которая сегодня откинула лапки. Твоими, между прочим, стараниями. Теперь ты со мной в одной связке, дорогая!

- Это не правда, я не причем!.. Ты… ты вынудил меня!.. Ты больной человек, тебя надо лечить, урод ненормальный!

- Ах, вот кто я такой! А ты кто?.. Что-то не помню, что бы ты очень сопротивлялась! Нет, дорогая моя, подруженьку угробила ты вот этими самыми рученьками. 

- Скотина, ты ответишь за все! И за Татьяну, и за меня, и за несчастного Лаврикова!..

- Вот истина и открывается, а я-то, наивная душа, думал, что у нас любовь! Так ты ее прекрасно разыгрывала, а оказалась обыкновенной крысой, которая просто шпионила за мной.

- Вот видишь, Дима, что я тебе говорила! Как ты вообще мог выбрать такую, она же старая?

- Жанночка, она опытная. И очень горячая штучка! Я так надеялся, что она скрасит твою жизнь в этой дыре.

- Что? – совершенно обалдела Белла. – Чью жизнь я скрашу?.. Да вы оба придурки!

-  А почему она такая вялая у тебя? – поинтересовался Дима, приподнимая у Беллы глазное веко.

- Пришлось поднакачать ее кое-чем. А что мне оставалось делать, она тут такое вытворяла!

- Ты с ума сошла! В ней столько транквилизаторов, что она того гляди, загнется. – Вангелий продолжал внимательно разглядывать Беллу.

-  Слушайте, вы, идиоты, немедленно снимите с меня наручники! – Белла оттолкнула его руки. - Меня сутки не было дома, сейчас сюда придет мой муж и вам не поздоровиться!

- Мать, ты совсем дура! - пропела Жанна, разваливаясь на тахте и затягиваясь кальяном. – Бегемоту твоему я еще вчера вечером позвонила. Представилась твоей подругой и сказала, что ты перебрала и будешь ночевать у меня. Он такой вежливый – даже поинтересовался, не нужна ли нам его помощь. Извини, но я от нее отказалась, после чего «Самоделкин» пожелал нам «всего хорошего»!.. Слушай, на какой помойке ты нашла такое фуфло?..

- Вангелий, сволочь, немедленно сними с меня наручники, мне больно, у меня затекла рука! – Белла истошно закричала.

    Вангелий с силой ударил ее по лицу. Она больно ударилась головой об батарею, из носа стремительно хлынула кровь. Сознание на несколько секунд ушло из нее.

- Дима, ты с ума сошел! Прекрати немедленно! Весь ковер кровью залила, чем я буду отмывать?

- Да не переживай ты, сам отчищу, – сказал красавчик, снимая со стены кинжал. Леденящим светом блеснула сталь. – Придется, Егоровна, отрезать тебе язык – чтобы не орала больше и не взболтнула лишнего! А может, разрезать тебя основательнее, и из тебя вылетит бабочка?.. – Он провел острием ножа вокруг шеи Беллы. – Вдруг окажется, что ты и в самом деле необыкновенная?.. Я повешу твою бабочку в свою коллекцию на самое видное место!

- Я больше не буду, обещаю! – Белла заплакала. – Отпусти меня, Дима, миленький, у меня же дети!

- Ну вот, начались сопли, слюни! – засмеялся Дима, втыкая кинжал в лежащее на подносе яблоко. – Разыгрывала из себя сексапильную обольстительницу, а на деле кем оказалась?.. Меньше всего ты думала о детях, когда валялась со мной в части на бушлатах!.. Мне искренне жаль, что все так получилось. Впрочем, подобный поворот событий я предвидел, потому что, солнышко, играла ты свою игру бездарно. Начнем с того, что за правило ты поставила не лгать, а сама начала пересказывать вместо реальных жизненных историй сюжеты книжек. Неужели ты думаешь, что я не читал Моэма или Цвейга?.. Но я вежливо смолчал. Я подумал, что тебе, всю жизнь проведшей в дыре, стыдно за свою серую, задрипанную жизнь и  хочется покрасоваться передо мной. Я не перестал любить тебя, но чтобы удостовериться в твоих чувствах, я вытащил свой главный козырь – Жанночку! Я привез ее в часть и наблюдал за твоей реакцией. И тут  – надо отдать тебе должное – ты побила все мои козыри: ты так реалистично напилась и рыдала, не обращая внимания ни на что и ни на кого, что у меня не осталось ни тени сомнения в твоей любви ко мне! Я был счастлив, мы с Жанночкой хотели впустить тебя в наш прекрасный мир. Осталось пройти последнее испытание. И тут ты сглупила, и раскрылась перед моим ангелочком во всей своей красе. Я думал, ты необыкновенная, а ты такая же, как и все они – крыса.

- Я не разыгрывала любовь, как ты говоришь, ты действительно очень нравился мне, но ты оказался другим, - ответила Белла, сквозь слезы, пытаясь свободной рукой стереть накапавшую на тело кровь, отчего размазала ее еще больше.

- А я оказался плохим! – дополнил Дима с иронией. – Чем же я плох для тебя? Тебе было не интересно со мной? Скучно? Я не достаточно хорошо ухаживал за тобой?.. Отвечай, что же ты молчишь! Или тебе не нравится заниматься со мной сексом? Твой муженек, который имеет тебя в одной позе как по графику два раза в месяц, он лучше меня?! Что ты видела с ним?.. Твою нищенскую, обшарпанную квартиру и стены абортария! – Дима больно схватил ее за подбородок и уставился в глаза. – Отвечай, чем я тебе не угодил?

- Ты не должен был убивать людей!

- Людей! Ах, вот оно что! Это кто «люди»? Курицына человек? Тварь, которая всем отравляла жизнь, которая тебя же, глупую, без зазрения совести втаптывала в грязь, она человек? Ты и представить себе не можешь, какими эпитетами она награждала тебя, когда ты выходила за дверь!.. Или Лавриков – человек? Грязная, спившаяся скотина, калечащая свою безответную жену!.. Ты говорила, дети остались без отца... А нужен ли им такой отец? Может быть, теперь они научатся в жизни чему-нибудь хорошему!

- Кем же ты возомнил себя, если думаешь, что имеешь право распоряжаться судьбами и жизнями людей? За свои деяния ты должен ответить по закону. И за эту несчастную девочку, которой запудрил мозги и искалечил психику.

-  Опять двадцать пять!.. Какой девочке я искалечил психику? Вот этой? – Он грубо схватил Жанну за шею, отчего та блаженно заулыбалась и послала ему поцелуй. – Эту субтильную малышку я нашел в одной из питерских «ям», когда ей было четырнадцать лет!

- Димочка, объясни ей, что такое «яма», откуда этой деревне знать русский язык? – промурлыкала Жанна, в очередной раз затягиваясь кальяном.

- «Яма» - это не канава, как ты, вероятно, подумала, моя дорогая отличница, это наркопритон! Жанночка – дочь высокопоставленного чиновника. Уже в двенадцать лет ей наскучили сытость и благополучие, и она отправилась вкушать жизнь - шарахаться по питерским трущобам! Ценой неимоверных усилий мне удалось вытащить ее. Расскажи мне теперь, как я искалечил ей психику! Знаешь, почему я служу в Армии?.. Ты же не думаешь, что для самоусовершенствования - смешно! В Питере я занимался торговлей наркотиков, и однажды попался не к тем ребятам. Есть такая статейка в уголовном кодексе – «Незаконное хранение и сбыт наркотиков», лишение свободы сроком до 20 лет. Учитывая другие мои заслуги перед отечеством, я запросто мог бы оказаться за решеткой пожизненно. Чтобы откупиться, я продал свою тачку, двухэтажный особняк. Но и этого оказалось мало. Родителям тоже пришлось покрутиться, даже расстаться с некоторыми семейными реликвиями, что бы вытащить меня. После всего меня запрятали, от греха подальше, в самую медвежью глубинку нашей родины – город Ярославль. Я с виртуозной легкостью поступил в военное училище. Ап – и вот я здесь!.. Ну что ты так уставилась, Красавица Егоровна, спроси еще, не жалко ли мне тех ублюдков, которых я снабжал наркотой?.. Нет, мне их не жаль, наоборот – я совершал благое дело, очищая землю от грязи.

- Тебя послушать, так ты просто Робин Гуд.

- Ага, Пабло Эскобар, – оскалился Вангелий.

- Дима, я не пойму, зачем ты все рассказываешь ей? Ясно же, что она побежит докладывать! – запищала Жанна.

- Я не спрашивал у тебя совета, детка. Твоя задача – на «раз» заткнуться, на «два» раздеться! – Он грубо толкнул ее на тахту.

- Да, видать, сильно она тебя зацепила. Чем только, не пойму! – Жанна обиженно фыркнула и, завалившись в постель, закуталась пледом. 

- Так вот, Ахмадуллина, - усмехнулся Дима, - поскольку ты не представляешь никакой опасности для меня я, как победитель в нашей весьма двусмысленной игре, хочу поразвлечь тебя еще одной историей из моей жизни. Ее я оставил на десерт.

- Дима, умоляю, я никому ничего не собираюсь рассказывать, я ничего не хочу слушать, я прошу тебя об одном – отпусти меня домой, я не могу больше!!!

- Моя дорогая, не стремись меня разжалобить, у тебя ничего не выйдет. Я потратил на тебя впустую столько сил и времени, а теперь ты хочешь просто так смыться? Ну, уж нет, я тебе плюшевый мишка! Жанна, принеси пиво. Так вот, куколка моя. Я уже рассказывал тебе, что рос я послушным и умным мальчиком, – Дима развалился на ковре, попивая пиво. - Учился на «отлично», пользовался любовью педагогов. Семья моя была благополучной: отец – врач-психиатр, мать – ученый-химик, заведующая огромной научно-исследовательской лабораторией. У мамки в институте я вертелся часами. Они в лаборатории с имбрионами работали. Да чего интересного в мертвой ткани? Мне, мальцу шестилетнему, интересно было знать, откуда в костях и мясе жизнь берется! 

    Поймал я лягушонка. Чуть-чуть усыпил, чтобы он все чувствовал, но умирал медленно. Брюхо ему распорол, думал, мотылек, или хоть искра какая из него вылетит. Ничего… А внутри у него все так просто, скучно – сплошные цветные веревочки и трубки. Не удовлетворил я своего любопытства! Вскрыл мышь – результат тот же. Неинтересно стало, забросил я свои опыты, заигрался другими детскими играми. И только лет в десять вспомнил. Опять предпринял попытку душу в живом теле разглядеть. Для этих целей крысу из мамкиной лаборатории взял.  «Этот зверь умный, - думал я, - не то, что мышь или лягуха!» Стал я разделывать скальпелем по живому. И такая мука, тоска в ее глазах отразилась! Я смотрел, как завороженный - ведь она, бедолага, все понимала, о пощаде просила. «В глазах, что ли душа?» - подумал я. Решил удовлетворить свое любопытство, чего бы мне это не стоило.

    В нашем подъезде жила тетя Валя. Заслуженный учитель – всю жизнь школе посвятила. Уже на пенсии была, когда мужа ее сбила машина. Осталась одна – своих детей не имела никогда. И спилась как-то сразу. Стала собирать по всей округе бездомных кошек и к себе в квартиру тащить. Очень их жалела. Мы жили этажом выше. Так вот, вонь стояла такая, что мать не имела возможности открыть форточку и проветрить квартиру! Страдая невероятно, она тактично делала замечания по поводу гигиены в доме. Трезвая тетя Валя только пугливо лепетала что-то, и утвердительно качала головой, а вот когда напивалась паленой водки!.. Налетела на мою мамочку с такими отнюдь не литературными эпитетами, что у сапожников во всей округе вяли уши.

    Мне было всего лишь десять лет, но я тогда уже был мужиком – принял твердое решение избавить мир от старой вонючки. Однажды, когда родителей не было дома, постучался я к «любимой» соседке. Она открыла, в тот день трезвой оказалась. Сказал я, что потерял ключ от квартиры, а родителей нет дома. Впустила, даже чаю налила, сухарь какой-то вареньем намазала. А сама радуется, не знает, куда меня, дорогого гостя, усадить – люди-то к ней давно захаживать перестали! Фотоальбомы со своими школьными фотографиями приволокла. Я сижу, а у самого «башню» от смрада сносит!

    Подлил я ей кое-что в чай. Прямо скажу – штука малоприятная: прежде чем человек, ею полакомившийся, на небеса к прародителям отправится, его очень мощно по большому проносит. Один лаборант, весельчак невозможный, этот яд «освежающей клизмой» называл.

    О его действии я был прекрасно осведомлен, но одно дело знать, другое – увидеть воочию, да еще на человеке! Не каждый ученый таким опытом может похвастаться. Сижу я, как бы чай отхлебываю, а сам краем глаза наблюдаю за старухой. 

    Болтала она, болтала, и вдруг на стульчике-то заерзала. Лицо сделалось красным, как рак вареный. Извинилась, и пулей в туалет понеслась, даже про артрит свой забыла! Я ухохотался – такие раскаты из туалета понеслись! Когда все стихло, пошел я посмотреть. Дверь толкнул, оказалась не заперта. Вижу, сидит старая кляча на толчке с выпученными глазами. Ноги барабанную дробь отбивают, а рожа из красной в синюю превратилась. Такие, понимаешь ли, прощальные «буги-вуги»! Жива еще. Сбегал я на кухню за ножом, хотел брюхо ей распороть – а вдруг оттуда выпорхнет бабочка? Может быть, хоть капустница какая! Смотрю, а в глазах у нее удивление, страх, мольба о пощаде – совсем, как у той крысы! Неинтересно мне стало, какой смысл пачкаться? Тетя Валя эта такая же крыса, откуда у нее душе взяться?..

    Обнаружили ее недели через две, когда вонь от разложения тела стала невыносимой, а кошки с голодухи заливались, как монашки в хоре. Дверь вскрыли, обнаружили на толчке скелет: кошки, за неимением другой пищи, свою благодетельницу и сожрали. Где уж тут причину смерти установить, да и кому это было надо!

     Мать моя, добрая душа, пожалела ее, даже деньги на похороны дала. Приехали какие-то ее ученики, когда узнали о смерти, похоронили по-человечески. А мы стали жить как люди – летом с открытым балконом спать, зимой свободно открывать форточки. 

- Дима, зачем ты мне все это рассказываешь? – Белла испытывала такую мучительную боль, что потеря сознания показалась бы ей счастьем. Но чувства, к несчастью, никак не хотели покидать ее измученное тело.

- Преподаю тебе главный урок в жизни.

- А разве ты не убьешь меня? – Белла уже не надеялась выйти из этой квартиры живой.

- Убивать тебя? – Вангелий брезгливо поморщился. – Истребляю я только тех крыс, которые кусаются, а ты – полное ничтожество, ноль! И очень скоро ты убедишься, что я обладаю уникальной способностью управлять жизнями людей, – в голосе Вангелия прозвучали торжественные нотки. – Ты опрометчиво назвала меня шизофреником, и тем самым выбрала свою судьбу – отныне этот диагноз я присваиваю тебе, Белла Романова. И с прискорбием сообщаю, что твоя жизнь в этом городе завершилась! Жанна, принеси-ка бутылку водки из холодильника.

    Кошмар продолжился: Дима силой открыл Белле рот и стал заливать в нее водку. Белла захлебывалась, но сопротивляться у нее уже не было сил. Сквозь боль и опьянение она еще чувствовала, как парочка натягивает на нее одежду. Часу в четвертом утра, когда улицы города совершенно обезлюдили, Дима вынес ее из квартиры, забросил на заднее сидение машины и отвез в парк – тот самый, который обхаживала их часть и в котором Белла так часто собирала мусор. 

    Вангелий бережно положил свою опальную любовницу на траву. Далее великий чародей и фантазер вставил ей в руку недопитую бутылку водки, начатый пакет чипсов, сигареты и даже не пожалел новенький плейер своей жены – наушники старательно были всунуты Белле в уши.

    Закончив нелегкую работу, он уселся рядом на траву и, не мигая, уставился на озерную гладь. «Пора бы тебе знать, женщина, - вдруг заговорил он, - что Бог создал нас разными. Я бы сказал, очень разными: кто-то смел и удачлив, и поэтому всегда выигрывает, а кому-то неизменно приходится оставаться в проигрыше, и ничего тут не попишешь!»… Он наклонился и продолжительно поцеловал ее в губы, после чего встал, еще раз с удовольствием оглядел созданную собою мизансцену, повернулся и быстрой походкой, не оглядываясь, направился вон из парка. 

     Молодец, парень, настоящий театрал! Когда под утро с проезжающей по трассе милицейской машины заметили валяющуюся в парке женщину, ни у кого и сомнений не возникло, что дамочка накануне лихо погуляла. Поскольку она находилась в таком сильном алкогольном опьянении, что не могла произнести слово «мама», при этом была бледна, как покойница, отвезти ее могли только в одно место – туда, куда попасть покойному прапорщику Лаврикову, увы, не удалось!..     

     

             

 ШИЗОФРЕНИЯ

    Психо-невролгический диспансер, за зеленый забор которого Белла всегда смотрела со священным страхом, внутри оказался обыкновенной больницей, только с решетками на окнах. Как только Белла пришла в сознание, ее привели в кабинет главного врача. Табличка на двери гласила: «Заведующий отделением Отрепин Валентин Петрович». Кроме пожилого, строгого доктора, сидящего за большим столом, в кабинете находился странный тип в белом халате, совершенно не представительный и на врача не похожий. Прыщавый, длинный молодой человек с рыжими сальными волосенками звался Иннокентием Антоновичем Гюрзой и доктором все же являлся, но свежеиспеченным, только-только прибывшим на службу по окончании медицинского института. Белле он сразу не понравился – уставился на нее наглыми, насмешливыми глазами, омерзительно шмыгая при этом носом. Ей очень хотелось остаться с глазу на глаз с Валентином Петровичем, но попросить об этом она не посмела, и начала, как ей показалось, с самого главного:

- Скорее, надо спасать человека!

- Угу, прекрасно, «спасать человечество», - не расслышал доктор, рассматривая свои руки. – Очень похвальная миссия. Но прежде чем мы этим займемся, не соизволите ли рассказать, с кем Вы выпивали в парке?

- Я не выпивала в парке.

- Ладно, – доктор задумчиво посмотрел в окно. – А где Вы выпивали?

- Понимаете… Я не знаю, с чего мне начать. Все так сложно…

-  Ну, не напрягайтесь! Начните сначала. Я повторю вопрос: «С кем и где Вы вчера изволили выпивать?»

- Да поймите же, суть не в том, что я выпивала, мы с вами только впустую тратим время! Жизнь человека в опасности, я должна бежать! – Белла вскочила, и попыталась выбежать из кабинета. Здоровенный санитар усадил ее на место. – Почему Вы задерживаете меня, мне нужно в милицию, я должна встретиться с Командиром части!

- Уверяю Вас, встретитесь обязательно, - ухмыльнулся доктор. – Но я настоятельно прошу, окажите любезность, ответьте на мои нехитрые вопросы. И не надо так нервничать, иначе мы будем вынуждены надеть на Вас усмирительную рубаху.

- Хорошо, я все Вам расскажу. – Белла задумалась и вдруг заплакала. – Понимаете, Вангелий - не человек, он настоящий дьявол! – заговорила она сквозь слезы. – Еще будучи ребенком, он убил человека!.. Он… он травил людей наркотиками. И сейчас он задумал убийство или уже совершил его!.. У него жена – по виду ангел, но она совсем молода и глупа, и совершенно не понимает, в какой опасности находится. А обольщать он умеет, у него даже бокалы с чертиками – сидят на дне, как живые!.. Он выкопал младенца мертвой женщины… труп младенца. Посмотрите, что он сделал со мной! – Белла обессилено прикрыла лицо ладонями и зарыдала.

- Выдохлась, - произнес Валентин Петрович. – Вова, отведи ее в палату. 

Санитар немедленно исполнил приказание. В палате к ней подошла добрая, пожилая медсестра, она гладила Беллу по голове и соглашалась со всем ее лепетом, после чего сделала укол. Сразу стало спокойно и радостно на душе, Белла заснула крепким, счастливым сном. 

- Вот, Кеша, милости прошу познакомиться со спасительницей мира, - говорил между тем доктор Отрепин своему молодому коллеге, доставая графинчик с водкой, огурчик и баночку оливок с анчоусами. – Шизофрения на фоне прогрессирующего алкоголизма налицо! Да. Все тетки, попадающие ко мне сюда с белой горячкой, обязательно ловят чертей, к некоторым является дьявол в обличии красавца и совершает с ними эротические действия, а эта еще и евангелие приплела! Каких только историй я тут не наслушался, выйду на дембель, буду романы писать, Стивена Кинга отправлю в нокаут. «Дьявол», «черти», "ангелы", «конец света!» - видал, как порывалась человечество спасать?

- Да, да, - прогундосил Иннокентий, с удовольствием закусывая водку оливкой. – Спасайся, кто может!

- А ты говоришь, благодатный городок! От скуки у людей две основные забавы – пьянство и разврат. 

- Я уже понял, Валерий Петрович, что без работы не заскучаем.

- Погоди, концерт еще не окончен, - продолжал доктор, наливая по второй рюмке. – Сейчас хмель из нее выходить начнет - священника потребует, что б, значит, от бесов спастись. Уж сколько раз такое было! Я запрещаю категорически, так они все равно через мужиков своих требуют. Приходит сюда поп в рясе, кадилкой своей тут у меня машет – все атрибуты дурдома! Вот так вот. Слушай, Кеша, позвони в ее часть, доложи командиру об этой Романовой. 

- Конечно.

- Узнай, как долго она пьет и известно ли об этом широкой публике.