РАССЛЕДОВАНИЕ

    Проснулась Белла только к вечеру с совершенно прояснившимся умом. Конечно, о своем пребывании в парке она не помнила, но ей очень хорошо врезался в память весь утренний разговор с врачом. 

     Она поняла, насколько глупо сейчас рассказывать об умерщвлении Вангелием пожилой учительницы, равно как и о том, что он напускал на людей призрак Катерины. Не более разумным в создавшейся ситуации было бы и повествование о чертях в рюмках, душах в виде бабочек – подобными откровениями кроме парочки лет принудительного лечения в психиатрической клинике, ничего более добиться было бы невозможно и Белла, на счастье, прекрасно это осознала. Встретившись с доктором на следующий день на утреннем осмотре, она постаралась вести себя спокойно, объяснила, что Вангелий – фамилия ее непосредственного начальника и никакого отношения ни к  евангелиям, ни к религии вообще не имеет. Белла рассказала так же, что слышала, как этот человек грозился убить их сослуживицу, и просила только об одном: позвонить в часть и узнать о состоянии здоровья сержанта Татьяны Курицыной.

    Нехотя Иннокентий снова связался с Василием Михайловичем, и узнал, что уже второй день Курицына с инфарктом лежит в реанимации госпиталя. Этот факт показался врачу заслуживающим внимания, и он пригласил таки к Белле следователя!        

   Это была победа! Белла разумно оставила призраков в покое, и поведала следователю о своей сексуальной связи с лейтенантом Вангелием, а так же о том, что бывший любовник, по его же признаниям, поил прапорщика Лаврикова отравой, доведя в итоге до самоубийства, а сержанту Курицыной нанес смертельный яд на ингалятор от сердца, что вызвало инфаркт. Следователь внимательно ее выслушал, аккуратно записал показания.

    Белла ликовала – вывела таки мерзавца на чистую воду! Она ждала очных ставок, дознаний, разборок, и внутренне готовилась к нелегким тяжбам, но прошла одна неделя, подходила к завершению другая, а от следователя не было ни слуху, ни духу! Куда же он пропал? Она задала этот вопрос доктору, на что тот уклончиво ответил, что ее задача беспокоиться о собственном излечении, что бы поскорее вернуться домой к мужу и детям, а о борьбе с мировым злом позаботятся специально обученные люди. Тогда Белла спросила, не произошло ли чего со следователем, на что доктор измерил ее долгим, подозрительным взглядом и уколы, отмененные накануне, ей колоть продолжили.

    На деле же все обстояло так. Следователь незамедлительно отправился в часть для опроса сослуживцев Беллы. Все были прекрасно осведомлены о том, куда она попала, и в один голос заявили, что «этого и следовало ожидать»: ефрейтор изрядно выпивала, чему имелось немало подтверждений. Например, она умудрилась напиться до полного «аута», даже оставшись ночью в части на неотложную работу, после чего отсутствовала две недели - не исключено, что ушла в продолжительный запой. На вопрос об ее взаимоотношениях с лейтенантом Вангелием, Саранча отвечала с особенным упоением. Особенно старалась Баранова – сделав в Армии головокружительную карьеру от рядового до лейтенанта, Арина Михайловна считала себя гениальным человеком, поймавшим судьбу за хвост, и уж право на суд над людьми считала за собой неоспоримым.

     Интересно, что может ощущать человек, представитель самых низов – крестьянский сын, или представитель рабочего класса, который добился в жизни всего, что только возможно: реальной власти, положения в обществе, огромных денег, славы и, что вообще редкость, всенародной любви?.. Здесь, в глубинке, если дали какой-нибудь Марьяне Колбасюк посидеть в отдельном кабинете и поруководить, то башню у человека сносит на всю оставшуюся жизнь, что бы с ним в дальнейшем ни произошло.    «Да эта Романова просто всю часть позорила, - говорила Баранова следователю с серьезным и умным лицом. – Замужняя женщина, а лейтенанту Вангелию проходу не давала! Вы знаете, я бы сказала, что она была буквально одержима им: забросила семью, детей, ничего и никого не стеснялась! Имел место случай, когда Вангелий привез в часть на вечеринку свою молодую жену. И представляете, Романова уселась напротив, глаз с девушки не сводит, и только запрокидывает одну рюмку за другой. Конечно, напилась как всегда и закатила такую  истерику!.. И, между нами говоря, вела себя просто как падшая женщина – наши женщины неоднократно наблюдали, как она жмется к нему, ну и все такое. Если честно, я тоже испытываю чувство вины: плохо мы еще работаем с кадрами. Как Начальник строевой, обязана была отреагировать немедленно, а я пустила на самотек. Необходимо серьезнее бороться с безнравственностью, процветающей, порой, в наших рядах».

     Уважаемая лейтенант Баранова говорила все верно, да не все договаривала. Например, к вопросу о нравственности. Подзабыла блюстительница порядка рассказать о том, как, где и с кем провела прошлые выходные. А отправилась она в ресторан «Лукоморье», что само по себе замечательно – очень милое, уютное гнездышко, где не грех после трудовой недели отдохнуть любому на славу потрудившемуся человеку, но, суть-то в том, с какой целью пошла туда товарищ лейтенант. Не отдохнуть – расслабиться, выпить, поплясать и пообщаться, а исключительно для «съема». И это еще не плохо, потому что любой индивидуум должен быть гармоничен во всем и, в первую очередь, сексуально удовлетворен, но полное удовлетворение, несмотря на наличие мужа, приносили Барановой только дамы! Выходные оказались урожайными – попалась ей на все готовая, веселая девочка. И с фантазией, так что новоиспеченные подружки отправились к Арине Михайловне домой (муж ее находился в наряде), где куражились на супружеском ложе Барановых «по полной», используя разнообразные приспособления, купленные Барановой в одной из московских секс-шопов и чрезвычайно украшающие определенного рода женскую дружбу. Впрочем, и этот факт не заслуживает осуждения, поскольку в наше время секс-меньшинства плавно переходят в большинство, и кто и каким путем удовлетворяется, личное дело каждого. Да беда-то в том, что клялась Баранова в вечной любви и верности ни кому-нибудь, а сержанту Курицыной! И даже перед кабаком посещала ее в госпитале, продолжительно целовала взасос и рассказывала о том, как тоскует по ней, как свет ей не мил и как она сама «чуть не запрокинулась», когда узнала об несчастье, постигнувшем любимую! Девчонки нежно и страстно любили друг друга уже несколько лет и, с какой стороны ни смотри, изменяла Баранова своему любимому человеку самым беспардонным образом!

    Да, Курицына выздоравливала. Ее уже перевели в общую палату, и она периодически выскакивала на улицу выкурить сигаретку-другую! Вангелий, «химик» со стажем, удивленно ухмылялся – такая доза слона бы завалила! Что ж это за животное такое – Курицына?.. 

    На вопрос следователя, не причастен ли Вангелий к инфаркту сержанта Курицыной, Командир части Василий Михайлович болезненно поморщился: «Татьяна отличный специалист, но вот здоровье свое не бережет. С сердцем проблемы, а дымит, как паровоз. А Романова меня просто поражает! Появилась у нас недавно, казалась мне такой приятной порядочной женщиной, а оказалась «себе на уме»: развела тут публичный дом, офицеру молодому проходу не давала!». Когда же следователь сказал, что Белла обвиняет Вангелия в смерти прапорщика Лаврикова, Командир потерял на мгновение дар речи, коим обладал в совершенстве. «Я просто поражен! – заговорил он после длительной паузы. – Заболела Романова на голову основательно! Да Лавриков покойный, царствие ему небесное, пьянствовал по-черному еще до прихода в часть Вангелия, и уже тогда ему надоела жизнь, каким же боком Диму сюда можно приплести? Вангелий у меня лучший офицер – исполнительный, талантливый, умница - таких поискать. А красавец какой! Отказал бабе, вот она и бесится, понимаешь, мстит мужику. Ну, ты подумай, такое выдумать!.. Вы же знаете, зачем некоторые дамы призываются в Армию – думают, тут кландайк женихов и сексуальных утех. Да, и к слову сказать, офицерам нашим надо старательнее своих женушек ненаглядных удовлетворять, чтобы не прыгали на стены!». И Командир снова болезненно поморщился.

     Но болела голова государственного мужа не только и не столько от проблем с подчиненными - дело в том, что вчера Василий Михайлович встретился со своими старыми, закадычными друзьями. Дружеская вечеринка проходила в бане, куда один из товарищей привез молодых, задорных девчонок. Василий Михайлович был человеком нравственным, честным и исключительно порядочным, поэтому изменять своей дражайшей половине, Елене Викторовне, никак не собирался. Но так как-то получилось, что сначала пили водку, потом спирт, потом еще что-то, кажется «Отвертку», после чего достоинства и красота одной из девушек показались ему настолько очевидными, что он совершил таки с ней некоторые действия, которых, видит Бог, и не предполагал изначально! (И на которые инфантильную и строгую Елену Викторовну не удавалось уговорить за двадцать пять лет совместной жизни ни под каким соусом!)  Неприятные же ощущения остались даже не потому, что происходило все в нетрадиционной, и даже в извращенной форме, но в связи с тем, что, как смутно помнил Василий Михайлович, то же самое произвели и пару его товарищей с этой же милейшей девицей, причем, у него на глазах. Седовласый, мудрый полковник не мог не понимать, что в народе такая вечеринка называется незатейливым словом «групповуха», однако никак не желал себе в этом признаться. 

    Добрые дяденьки с девчонками даже не расплатились, потому что решили, что те не профессионалки, а обычные любительницы весело провести время с такими орлами, как они, то есть, с настоящими мужчинами (и полковниками!), выпить и покушать «на халяву»… 

    Напрасно пожадничали – деньги девчонки взять бы не побрезговали. Многие из них из многодетных или сильно пьющих семей (или и то и другое), провели детство в нищете и, едва повзрослев, порой, не достигнув даже совершеннолетия, начали торговать телом направо и налево «за пятак, или просто так!».

    Такая девочка, донашивающая за своими старшими сестрами одежду (от трусов до носков), готова на все даже с тем, кто нальет полстакана паленой водки и даст в глаз, а уж если мужчина способен на большее!.. Так он для нее не иначе, как принц на белом коне. Таким принцем, в конце концов, ощутил себя Василий Михайлович. (Не важно, «что осчастливленная» им девушка по возрасту была младше его сына!) 

    «Дома все так сложно: жена вечно ворчит, всем недовольна; сынок оболтус – второй год в военное училище экзамены заваливает, в солдаты отдавать придется; с подчиненными одни проблемы; начальство со всех сторон грызет – ну как тут не расслабиться?.. А теперь еще этот следователь пожаловал, будь он неладен!» - оправдывал себя командир… 

    Уже к обеду Василий Михайлович полностью реабилитировался в своих глазах: похмелье отошло, на время утраченный аппетит вернулся, и все вновь стало на места у сильного, интеллигентного человека.

    После отъезда следователя сослуживцы Беллы долго и радостно дискуссировали по поводу ее позорного беспутства. Вспоминалась вся жизнь Беллы, прошедшая в части пред их зоркими очами: от первого ее дня, когда она «наглейшим образом в мотовозе прижималась коленками к совершенно незнакомому человеку» (имелся в виду, конечно, Саша Андреев), до последнего – ее лечения у нарколога. 

- А помните, как эта «фифа» впервые прикатила в часть? С прической, на шпильках! Я шла за ней следом и думала, что она вот-вот свалится со своих каблуков и сломает ноги, – с удовольствием вспоминала ефрейтор Верочка Полищук. Мышка в компании исполняла роль информатора: она умела делать сочувственное лицо, легко втиралась в доверие, и провоцировала малознакомых людей на доверительные разговоры, после чего все услышанное, с преувеличениями и домыслами, передавала на суд и потеху дорогих боевых подруг. Сенсационный приезд в часть следователя осчастливил ее настолько, что она позабыла вечернюю ссору с мужем: вчера, выходя из магазина, она случайно увидела, как он подвозит к подъезду незнакомую, «расфуфыренную бабу» на их недавно купленной «ценой неимоверных усилий и лишений» новенькой «девятке». Дома Верочка обложила благоверного пятиэтажными матами, с размаху дала по морде тапком и надела на голову дуршлаг с уже промытыми макаронами. Теперь же эта неприятность, на фоне страстей по Романовой, казалась малозначимой.

- Не сломала ноги, так свернула шею, - подхватила разговор сержант Фадеева, чем вызвала дружный смех. – А я вам сразу говорила, что она алкоголичка и проститутка, и только умело маскируется под порядочную. У меня глаз-алмаз на это дело.

- И, главное, на кого удочку забросила – на нашего Вангелочка! – воскликнула Баранова. – Смех, смехом, девки, но жалко парня. Ходит теперь, как в воду опущенный.

- Конечно, пришла какая-то дура и ославила на весь космодром! Ну, ничего, теперь ей самой места нет ни в нашей части, ни в какой другой, да и в городе, я думаю, тоже, - подвела итог беседы прапорщик Нечаева, запихивая в свой объемистый рот третье вареное яйцо.

    По теории вероятности такого скопления сволочей в одном месте быть было бы не должно, но в данном случае эта самая теория дала сбой!

                          

                                        ПРОЩАЙ, АРМИЯ!

                                                    

    Вернулась домой Белла после трехнедельного лечения уже в середине лета. Ей объяснили, что из Армии ее уволят. Она поехала в часть с написанным рапортом и последней надеждой поговорить откровенно с командиром, но как только открыла рот, Василий Михайлович прервал ее в довольно грубой форме и настоятельно попросил больше в доверенной ему части никого не беспокоить.

     Женщины не просто объявили ей бойкот, они издевательски комментировали каждое ее движение и до слуха Беллы доносились откровенные ругательства, вроде «шалава», «потаскуха», «алкоголичка» и тому подобные - словарный запас бывших сослуживиц был довольно таки скудным. 

    В мотовозе она столкнулась с Вангелием… Товарищ лейтенант, старательно отвернув от нее лицо, предусмотрительно уселся в другом конце вагона. Пока она находилась в штабе, не сделал туда ни шагу. Накануне у него состоялся разговор с Командиром части. 

- Почему же ты, Дмитрий, не доложил мне, что Романова преследует тебя? – вопрошал справедливый «батя».

- Как же я мог говорить подобное о женщине, - потупился скромняга-лейтенант. – Надеялся, что сама одумается. Я ведь постарался ей все объяснить еще тогда, когда мы в ночь остались работать вместе. Она, если честно, откровенно подбивала меня на интим. Причем, так настоятельно, что мне пришлось уйти в казарму, не закончив работу. Я думал, она успокоится и спать ляжет, а она назло мне напилась! Оградите, товарищ командир, от этой женщины, жена у меня беременная, очень переживает…

- Урок тебе на будущее – обо всем необходимо вовремя докладывать командованию, а так видишь, какое ЧП на часть!.. Мягкость и порядочность в данном случае вышли боком – подвело тебя твое благородство. Завтра Романова приедет в часть за расчетом, так ты в казарме отсидись, от греха подальше... 

    Что Вангелий и сделал.

    «Ну, уж нет, Вангелочек, наша «большая любовь» еще не окончена! – думала Белла, выходя из вагона на станции «Городская» под присвистывания и насмешки бывших сослуживцев. – Как ты учил: «Защищать свое достоинство, даже если ценой этому может стать свобода или жизнь!» Я буду достойной твоей ученицей, и докажу тебе, что я не крыса, а человек. Тем более что терять мне уже нечего, ты отнял все».

- Беллочка! – прервал ее размышления мужской голос. Как Вы быстро идете, не угнаться за Вами, – догнал Беллу Саша Андреев, смешно подпрыгивая на своих длиннющих, тощих ногах.  – Вы в таком дурном настроении, давайте я Вас провожу.

- Я в нормальном настроении, и не стоит себя утруждать, - парировала Белла.

- А я все же провожу, - сказал Андреев, подстраиваясь под ее шаг. – И не стоит Вам так расстраиваться, я знаю, что Вангелий – сволочь и выскочка, я всегда держал Вашу сторону.

- Я не нуждаюсь в адвокатах. 

- Нуждаетесь. Вам сейчас союзники ох как нужны! Жить-то Вам в этом городе, а здесь, как Вы заметили, от людей не скроешься. А я – человек безупречной репутации, очень даже могу Вам быть полезен.

- Я ни перед кем не собираюсь отчитываться - это во-первых, и в Армии я больше не служу, значит я свободный человек - это во-вторых!

-  Ну, насчет свободы… Как говаривал уважаемый Владимир Ильич - был такой Ленин, если помните, «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя!». Вы ведь завтра же захотите устроиться на работу, придете в новый коллектив, бац – а ваши подвиги там широко известны!.. Что Вы на это скажете?

- Саша, чего тебе от меня надо? – Они остановились в подъезде Беллы.

- Немного, – хватая ее в охапку и ощупывая, зашептал Андреев, обдавая дурным запахом изо рта. – Чуть-чуть ласки, капельку тепла... Я давно люблю тебя, и готов доказать, что ничуть не хуже этого смазливого сопляка!

- Погоди-ка, Сашуля… - Белла отстранила товарища майора, переложила сумку из левой руки в праву, размахнулась и, что было сил, ударила «Сашулю» по голове! Андреев с шумом завалился в угол, облюбованный окрестными котами для известных целей. Столь удачным удар оказался потому, что в сумке лежали личные вещи, забранные из части: портупея, армейские сапоги, железная кружка. Андреев ошарашено вытаращил глаза, явно не ожидая такого поворота событий. Белла засмеялась, и побежала вверх по лестнице. Вдогонку она услышала: «Ну, шалава, ты у меня еще за это ответишь!». По подъезду распространился запах кошачьих фекалий. Белла развеселилась еще больше: за последнее время она столько раз слышала в свой адрес это ругательство, что оно давно перестало ее задевать!..