НЕРОЖДЕННЫЙ

«Нет большей радости, нет лучших музык, 
Как хруст ломаемых жизней и костей. 
Вот отчего, когда томятся наши взоры 
И начинает бурно страсть в груди вскипать, 
Черкнуть мне хочется на вашем приговоре 
Одно бестрепетное: «К стенке! Расстрелять!» 

                                                          (Эйдук. Из политического сборника «Улыбка ЧК»)

1

    Третьи сутки льет. Как из ведра. Старушки крестятся и с живостью  предсказывают апокалипсис, получая патологическое удовольствие от своих предсказаний…  

    Не задумывались над вопросом, почему пожилых людей так утешает мысль о конце света?  Все просто: как бы ни проклинали несправедливую, не сложившуюся жизнь, а переселяться из под полюбившегося, теплого одеяла в сырую могилу не хочется никому! Даже когда человеческий век почти пройден, и ждать от жизни уже нечего, а тело износилось до предела. Обычное проявление человеческого эгоизма: если уж уходить – то всем скопом, чтобы не обидно было! И очень любопытно узнать, что же будет в конце? Чем все завершится?..

    Но поколение за поколением отходит в мир иной, так и не прихватив с собой потомков и не удовлетворив любопытства: мир как стоял, так и стоит, равнодушный к человеческим чаяниям, болям и страданиям.

    Однако погода ныне и впрямь аномальная: днем шпарит ливень, не высунуть нос, и видимость ухудшается настолько, что с пяти шагов не различишь знакомого. Но как только стемнеет, начинается гроза, и Химки освещаются, как днем - иголки в траве искать можно! Старожилы вспоминают, что последний раз подобное наблюдалось в 1937 году, когда Химки были еще поселком. В тот год успешно завершили сооружение канала Москва-Волга (ныне канал имени Москвы) созданием порта. И тогда природа обозлилась, и мстила за вмешательство в свой промысел. Говорят, хлестало так же, и бабушки нынешних старушек  так же лелеяли надежду прихватить с собой человечество…

   С той поры, по сути, ничего не изменилось: до места работы и обратно, заглядывая по пути в магазины, перебежками передвигаются работяги, коих много в промышленных Химках; так же ползают по подоконникам дети, изнывая от скуки и мечтая поскорее выскочить во двор играть со сверстниками, а в песочнице валяется забытый кем то резиновый двухцветный мячик, уже наполовину утонувший в мокром песке. И в настроениях у людей оптимизма мало, а посему  злоупотребляют, как и в середине прошлого века!

   Громыхнуло так, что Саша проснулась. Задребезжали окна. Сердечко забилось часто-часто, как пойманная птичка в клетке. По асфальту и крышам домов гулко отстукивал ливень, молния то и дело зловеще освещала комнату. Обломанная ветка древней огромной осины монотонно билась в балконную дверь. Саша глубоко вздохнула и попыталась утихомирить затрепетавшее сердце. Накинула халат и заглянула к Гришеньке в кроватку - умаявшийся за день малыш крепко и безмятежно спал. А ветер становился все сильнее, и казалось, тяжелая ветка вот-вот выдавит балконное стекло! Саша накинула плащ, и, слегка приоткрыв дверь, протиснулась на балкон. Стихия словно ожидала ее: подкрепляемый ветром поток воды беспощадно сорвал капюшон, заливая лицо ледяными струями, проникая за шиворот и со страшной силой пытаясь разорвать полы плаща. Саша ухватилась за ветку и постаралась сбросить ее с балкона. Но не тут то было! Большая осиновая «лапа» оказалась лишь  подломанной, и заняла крепкую позицию от дерева к балконной двери.

     Но и Саша не сдавалась. Собравшись с силами, она рванула ветку в сторону! Осина затрещала, и «лапа» потерпела таки фиаско – царапая стену дома, нехотя поползла вниз. И тут Саша увидела то, от чего кровь в жилах похолодела, а кожа встала дыбом: лицо в лицо, выпучив вывалившиеся из глазниц глаза, из темноты на нее пялился человек! Перекошенная физиономия его была склизкой и синей, распухший язык вывалился, светлые волосы на голове шевелились при каждом порыве ветра. Над его запрокинутой в сторону головой ярким пятном белела веревка. Еще находясь в оцепенении, Саша оглядела длинную мужскую фигуру в поблескивающем сером плаще и болтающиеся далеко от земли, почему то босые ноги, с которых потоками стекала вода… Ветер раскачивал тело висельника из стороны в сторону, и старое дерево зловеще поскрипывало в такт покачиваниям. Саше вдруг показалось, что покойник  глумливо улыбнулся и подмигнул ей. Она пронзительно закричала!

   Саша закричала, и, захлебнувшись собственным криком, окончательно проснулась. Открыла глаза, и какое то время не могла понять, где находится. За окном грохотало, но не так сильно, как прошедшей ночью, и временами все еще поблескивала молния.  Саша подозрительно покосилась в сторону балкона. Ну конечно - дверь плотно закрыта, а осиновые ветки так же, как и всегда при сильных порывах ветра, слегка царапают стекло, едва его касаясь.

    На счастье, нет никакой обломанной "лапы", и висельника, конечно, тоже нет. «Но какой страшный, реалистичный сон! Такие всегда бывают вещими», - с тоской подумала Саша, и тут же постаралась отогнать эти мысли прочь. «Куда ночь – туда сон!», - говорила в таких случаях бабушка. «Куда ночь, туда сон!», – повторила Саша еще раз для верности.

    На подоконнике со стороны улицы Саша заметила шевелящийся пестрый комочек. Присмотрелась – это птенец голубя зажался в угол, укрываясь от разбушевавшейся стихии. Крошечная жизнь повернула к ней нахохлившуюся головку, и, не мигая, уставилась своими черными глазами-бусинами. «Ах ты, бедняжка, - подумала добрая Саша, - забрать бы тебя в комнату, в тепло! Но ведь встрепенешься, не поняв добрых намерений, ринешься в сумрак, в опасность!» Вот удивительно: в городе мы видим только взрослых голубей. Малышей голубиные родители тщательно оберегают, скрывая от  людей. А этот видно отбился, бедолага…".

    Александра Васильевна, молодая женщина двадцати пяти лет от роду, с мужем и двумя детьми, жила на улице Московской, в двухкомнатной квартире трехэтажной сталинской постройки. В кирпичном доме, на удивление еще крепенько держащемся. Их премиленькая и премаленькая квартирка располагалась на втором этаже, и имела две комнатки и миниатюрный балкончик с чугунной решеткой в виде арфы. Счастье это досталось молодой семье в наследство от родителей-художников, которые вдруг в одночасье решили переехать на постоянное место жительства в деревню, для слияния с природой. И благополучно отбыли в Вологодскую область, в мамин родительский дом. Завели огородик и козу Дарью, и запечатлевают в масле восхитительные пейзажи средней полосы, с столь дорогими сердцу покосившимися домиками и луковками церквей.

    А Саше тяжело. Не признается никому, но когда мама помогала с внуками, жить было легче. Дочурке Маше пять с половиной лет, а Гришеньке всего полтора годика! Растить таких маленьких детей и здоровым женщинам не просто, а Саша в свои молодые годы уже приобрела ревматизм. К этому отвратному для жизни явлению ее подвели слабое сердце и тяжелые роды. Рождение Машеньки чуть не закончилось для нее смертью: отслойка плаценты во время родов, большая кровопотеря, отказ почек, реанимация. Но выкарабкалась.

    Посчастливилось, или Бог помог, но реанимационная бригада на тот момент пребывала в полной боевой готовности, и примчалась к погибающей женщине в считанные минуты. Только это спасло! А еще то, что попала к лучшему в городе врачу-гинекологу. Сергей Владленович Сидоров, невысокого роста подвижный человек, акушерством занимался почти полвека, и спасенные им жизни исчислялись сотнями. Он объяснил в одночасье исхудавшей после родов с шестидесяти пяти до сорока килограммов Саше, что она родилась в рубашке. При такой кровопотере выживают только Богом отмеченные.

    Сергей Владленович  назвал настоящим чудом и то, что новорожденная малышка, получившая тяжелую гипоксию в утробе матери и извлеченная на свет без признаков жизни, так же выжила. Девочка начала дышать только после проведения всех реанимационных мер, искусственного дыхания, и помещена в баракамеру.  Доктор очень доступно изложил роженице, к чему может привести последующая беременность, если Саша задумает рожать еще. Прогноз  был кратким и оптимистичным только для потенциального суицидника...

    Но Саша не испугалась! Так хотелось сыночка, что снова пошла на риск. С первых дней беременности наблюдалась в платной клинике. От врачей решила скрыть, что была на грани кончины во время первых родов, дабы избежать излишних фатальных прогнозов. Их и без того хватало: уже то, что с момента кесарева сечения до второй беременности прошло всего лишь два с половиной года, и имелась врожденная болезнь сердца - докторов очень настораживала такая роженица. Сашу отговаривали, называя «отчаянной девушкой», и рекомендовали сделать аборт. Напрасно. Женщина настояла на своем! И была вознаграждена – Гришенька родился доношенным, здоровым мальчиком, только немножко синеньким от наркоза. Рожать Саше не дали, кесарили во второй раз.

     Всепоглощающее счастье от рождения мальчика как анестезия заглушало физическую боль и отчасти спасало от следствия большой кровопотери во время первых родов - нестерпимого, ломящего кости холода: Сашу вдруг ни с того ни с сего начинало колотить как при сильнейшем охлаждении. Подобное состояние могло наступить независимо от температуры воздуха - и в теплом помещении, и среди жаркого лета. Саша страшно боялась внезапных мучительных приступов.

   Но безумно хотелось жить как все здоровые люди, жить и радоваться жизни, поэтому физическую боль она героически игнорировала, скрывая от окружающих. И в какой-то момент боль отступила, Саша почувствовала себя значительно лучше! Увы, это была лишь передышка - внезапно кошмар возобновился: вновь нестерпимо затрещали суставы, перед глазами стало темнеть до полуобморочного состояния и земля уходить из-под ног, а с утра больно даже пошевелиться. И ко всему прибавились дурные предчувствия и эти кошмарные сны!..