4

    Только непосвященным работа нянечки в яслях может показаться незатейливой. И у Саши на этот счет не возникало ни малейших сомнений, пока она сама в качестве ангела-хранителя в косынке и фартуке не попала в волшебное царство кастрюль, горшков и беспрерывно какающих, полоскающихся в насморке детей. Практически не умолкая, истошно визжащих и стремящихся как можно чаще приложиться головами обо все встречающиеся на пути препятствия, отдавая предпочтение острым углам.

    А еще с какой то одержимостью норовящих покалечить друг друга: кольнуть чем-нибудь в глазик, на крайний случай ткнуть в него пальчиком, засунуть себе и собрату в рот, нос и уши все, что туда влезает. И не существенно, что извлечь предмет обратно бывает гораздо сложнее, чем его туда поместить! Уже с детства homo sapiens осознает: коль имеется дырочка, в нее непременно надо что-нибудь затолкнуть, и чем экзотичней предмет, тем забавней! О последствиях думать некогда, уж очень занимателен процесс…( Как они похожи этим на взрослых!)

     Святое дело потаскать за волосы и влепить звонкую оплеуху тому, кто отнял игрушку или ухватил ее первым, и теперь ни по чем не отдает! При этом надо непременно плюнуть в соперника, собрав побольше слюны, предпочтительнее в глаза! При ближайшем рассмотрении столь вожделенная отобранная вещица оказалось ни то ни се?.. Она тут же возвращается ревущему лишенцу, но не в руки, разумеется, а метким броском - чаще в многострадальную голову!

    В принципе, тем же самым люди будут заниматься и в дальнейшем, но  более завуалировано, и ответственность за свои поступки понесут сами. А сейчас перед родителями, законом и собственной совестью отвечают за них воспитатели и няни.

    Уследить за всеми невозможно! Как ни крутись, а кто-нибудь из детей непременно окажется пошустрее, и в качестве аргумента ухватится зубами в ухо или другую часть тела своего оппонента. И чем пронзительнее верещит поверженный, тем крепче сжимается челюсть победителя! Оттащить агрессора, вкушающего превосходство, смешанное с кожей и кровью, бывает не просто.

    Так же весьма популярным аргументом в спорах детишек являются ногти. Дети обладают врожденным талантом вонзать их глубоко под кожу, доставляя острую боль жертве и оставляя на ее теле глубокие порезы.

    В группе, где трудилась Саша, пальмой первенства в этой экстримальной подготовке к взрослой жизни обладает самая маленькая девочка Ульяна. Ей едва исполнилось полтора года , но она уже стоит десятка мальчишек-хулиганов! Подкупая своими очаровательными русыми завитушками и синими огромными глазами, это крошечное, невесомое тельце вытворяет такое, что самые спокойные люди теряют самообладание и впадают в панику!

    Саша уже разливала с огромной алюминиевой кастрюли по тарелкам суп к обеду, когда услышала гулкий стук в туалете… Воспитатель Галина Николаевна вышла побеседовать с одной из родительниц, и Саше пришлось отставить половник и тарелки, чтобы проверить, что же там происходит. Хорошего не жди: якобы «пописать», туда только что отправилась эта самая Ульяша…

    Саша не сомневалась, что работы ей сейчас поприбавится! А вот и малышка, собственной персоной: опередила Сашу и победоносно появилась на пороге туалета сама лично, со своим непременным зеленым соплячком, живописно свисающим, и периодически зализываемым розовым язычком, с одухотворенным божественным личиком, сияющим от счастья, а на ногах малышки красуется то, что и производит звонкое, загадочное постукивание – детские горшки!

- Сапоги-сковороды! – прокричал самый старший в группе, уже умеющий связно говорить двухлетний здоровячек Мишенька.

    Миша негласно признан старостой группы. Он презирает уступающих ему по возрасту и габаритам детишек, осознавая свое превосходство над теми, и считает своей обязанностью докладывать воспитателям обо всех скрытых от их глаз проказах "малявок".

- Какие сковороды? Это, Мишенька, горшки! – поправила его Саша.

-Нет, не сдавался Мишенька, – это сапоги-сковороды, в которых можно быстро-быстро бегать и даже летать!

    И схватившись за живот, Мишенька прям таки покатился со смеху.

     «А, он имеет в виду сапоги-скороходы, - догадалась Саша. - Остроумный мальчик!».

- Мишенька, сапоги называются «скороходы»! Потому что «скоро ходят», а не «сковороды».

    Саша быстрым движением вытащила Ульяшу из горшков, но не все так просто: малышка сперва пописала в них, причем в оба, а потом уже вступила в тепленькую мочу ножками.

    «Ах, ты ж моя зайка! - думала Саша, промывая с мылом над раковиной Ульяшины крошечные ножки. – С каким удовольствием я отшлепала бы тебя, если бы была твоей матерью!».

    Обед, как ни странно, прошел без эксцессов. Если не считать, что одна из девочек так вертелась и баловалась, не обращая внимания на замечания, что вывернула таки на себя тарелку с макаронами. Ее быстренько переодели в запасное платьице, а макароны убрали в отходы.

    А вот Ульяша была прямо паинькой! Все съела, и даже не пыталась переложить свою порцию в тарелки рядом сидящих, как это делала обычно. После обеда попросилась в туалет. «Ну, нет, дорогая, - подумала Саша, – теперь этот номер не пройдет!» Она взяла загадочно улыбающуюся девочку за руку, и повела в туалет лично. Посадила на горшок, и встала рядом, пристально глядя в ее огромные, обрамленные пушистыми ресницами невинные глазки. Так прошло минут пять.

- Ну что, Ульяша, долго еще?

- Неть.

    «Неть», однако время шло, а малышка все так же, не шелохнувшись, сидела на горшке, и не мигая смотрела на уже заскучавшую Сашу.

    Вдруг из группы раздался такой громогласный рев, что никакая самая мощная сирена не смогла бы сравниться с ним по силе звучания! А Галина Николаевна, по своему обыкновению, опять куда то смылась. Покинув Ульяну, Саша опрометью бросилась в группу.

    Драка была в разгаре: едва достигшие двухлетнего возраста Боря и Леша мутузили друг друга что есть мочи, причем Леша был уже повержен на спину и оседлан более крепким противником, ухватившим его за горло обеими руками! Саше с трудом удалось растащить мальчиков. Оказалось, что Леша доставал из носа козявки и мазал их о Борину рубаху, чего Боря, разумеется, снести не смог.

    Только после того, как Саша переодела оскорбленного,  мальчик успокоился, но на мировую с поверженным обидчиком так и не пошел, пообещав, впрочем, больше его не бить. Саша рассадила драчунов по разным углам...

 - Сана Сина! – раздался за Сашиной спиной голос Мишеньки. Так сокращали ее имя-отчество малыши. (Сана Сина - Александра Васильевна).

- Сана Сина! – повторил Мишенька радостно. – А Ульяна ест какашки!

    Понимая, что торопиться уже некуда, Саша вошла в туалет и устало облокотилась спиной о стену. Она застала очаровательную малышку за усердно выполняемым творческим занятием: испачканная фекалиями с головы до ног девочка с блаженной улыбкой старательно «штукатурила» ими стены…

    Домой после смены Саша заползла без задних ног. Она наклонилась расстегнуть ботинок, но молнию заело, и Саша замешкалась. Вдруг к горлу волной подступила тошнота, а перед глазами все поплыло…

    Так и не стянув ботинка, Саша на ощупь пробралась на кухню, однако налить в стакан воду уже не успела - рухнула на пол в глубоком обмороке, даже не ощутив боли от падения…

     Проснулась Саша от того, что холод с пола проникал под тоненькое шелковое платьице и распространялся по телу. Начинался озноб, периодически напоминающий о кровопотере во время первых родов, и доставляющий мучительную боль. Саша с трудом поднялась, ее уже колотило. Но самым страшным сейчас было не это.

    Саша с ужасом поняла природу своих недомоганий: она беременна! Ей, недавно пережившей второе кесарево сечение, сознательно идущей на серьезнейший риск ради рождения сына, и в голову не приходило, что так скоро может случиться незапланированная беременность!

    Но, тем не менее, это произошло. Независимо от ее желания, в ней теплилась новая жизнь…

    Давясь слезами, Саша вытащила из сумочки мобильник и позвонила мужу. Гудки… И перезвон не принес результата! Дрожащими руками, путаясь в кнопках, Саша судорожно начала искать номер телефона свекрови. С Анастасией Андреевной у нее были ровные отношения, которые можно было бы назвать «хорошими».

    Мама Миши была женщиной эксцентричной, жизнелюбивой и, не смотря на свои пятьдесят, чрезвычайно подвижной в сторону мужского пола. Мужа она прогнала еще в молодости, когда Мише было года полтора. Имея только одного сына, она все равно придерживалась мнения, что слишком многим пожертвовала ради него, упустив личное счастье, и теперь наверстывала. У нее это великолепно получалось – на данный момент времени она проживала с мужчиной, младше себя на 12 лет, гражданином Турции. В России молодой турок курировал торговую сеть магазинов Ашан, и гордо называл себя Дельфин. Анастасия Андреевна настаивала, что это его настоящее имя. С Дельфином она посещала ночные клубы, рестораны и даже пару раз ездила в Сочи.

    У Анастасии Андреевны было своя торговая палатка на рынке. Обеспечивая население бытовой химией «не покладая рук», она имела неплохой, стабильный доход, однако всегда жаловалась на грабительские налоги и катастрофическую нехватку денег. Саша понимала трудности свекрови, ведь всем известно, как не дешево обходится содержание таких питомцев, как Дельфин. А привык «Делф» к хорошей жизни!

    Понятно, что заниматься внуками Анастасии Андреевне было некогда. И уж тем более, она являлась не тем человеком, который мог бы посочувствовать Саше в ее недомоганиях. «Ты молодая, дорогуша, у тебя вообще ничего не должно болеть! -  всегда «участливо» говаривала Анастасия Андреевна, хоть Саша о болезнях при ней и не упоминала. – Я своего сына растила, мне никто не помогал, все сама! И вы своих детей будьте любезны растить сами, раз уж родили их».

    О том, что все летние месяцы, из года в год, Миша проводил в детских оздоровительных лагерях, и по этой причине возненавидел их всем сердцем, Анастасия Андреевна, конечно, умалчивала.

    Но внуков она по-своему любила. Дарила им подарки на Новый год и Дни рождения, и пару раз в год забирала к себе на выходные. В целом за всю свою недолгую жизнь, детям посчастливилось погостить у бабушки раз пять…

    Саша бы не стала беспокоить свекровь. Ни при каких обстоятельствах. Но на днях они в пух и прах рассорились с Мишей, и он, впервые почти за шесть лет совместной жизни, хлопнув дверью, уехал к маме в Москву. Она жила приблизительно в двух часах езды от них.

    Анастасия Андреевна, на счастье, телефон взяла сразу:

- Алло, Саша! Тебя плохо слышно, говори громче! Ты что, плачешь?.. Что случилось? Я как раз собиралась позвонить тебе! Что там у вас с Мишенькой за проблемы, он ничего не рассказывает?! Алло? – как всегда затараторила Анастасия Андреевна, не давая Саше вставить и слова. – Знаешь, Саша, мне кажется, он погуливает, уж очень следить за собой стал, это ему не присуще. Ты, надеюсь, замечаешь? Саша, надо сохранять семью, у вас же дети! Все ведь от женщины зависит…

- Анастасия Андреевна, у меня очень сложная ситуация! – перебила Саша свекровь, практически заорав в трубку. – Прошу вас, возьмите, Машеньку и Гришу к себе на завтра. Из садика заберите, пожалуйста, вечером!

    На другом конце повисла пауза. Кажется, Анастасия Андреевна от такой наглости невестки утратила дар речи.

- Я беременна, и завтра иду на аборт! И сейчас не в состоянии даже дойти до детского сада, мне не хорошо! – уже не в силах сдерживать усиливающийся озноб, прокричала Саша настойчиво. – Вы же понимаете, чем может обернуться для меня любое промедление?!

- Да, конечно… Но как же? – невнятно промычала свекровь. – А что же Миша, не может?..

- Миши нет дома уже пятый день. Вы забыли, он у вас!

- Он ушел вчера вечером, - проговорилась свекровь, и запоздало пожалела об этом. – Да, хорошо, я приеду за внучатами и заберу их к себе,  конечно, Саша! – опомнилась Анастасия Андреевна. Да я и соскучилась по малышам, сама уж собиралась их взять. Вот беда то… ну ты крепись, детка, что ж делать! У меня у самой было шесть абортов, и ничего…

    И по своему обыкновению Анастасия Андреевна пустилась в бесконечный рассказ о своей одинокой, полной несправедливого трагизма, жизни. Но Саша уже не слушала свекровь. Не отключаясь, она отложила телефон в сторону, и, завернувшись в теплый плед, разрыдалась в голос…

Далее=>