6

    А этажом ниже Фаина Митрофановна схватилась за сердце, почуяв беду. Охая, она с трудом сползла с кровати к флакону с корвалолом. Плохо, совсем плохо в последнее время, видимо, смерть не за горами. Давно уж готова к суду Божьему, сколько ж можно землю топтать! А умирать все же не хочется. Вот бы вторую молодость, и начать жизнь сначала!.. Волосы бы уберегла! Волосы!!! И все былое прокручивала, как киноленту...

    Баба Фая всегда с гордостью рассказывала о своей семье. Отец ее, Митрофан Александрович, был «шишка» - начальник железной дороги. «В белой рубахе на работу ходил»,- хвасталась она. В доме даже прислуга жила – «помощница по хозяйству» - краснощекая девка из деревни, ужасно глупая, но отлично готовящая борщи и пироги, которые очень уважал отец. Без помощи прислуги семье пришлось бы туго, ведь их у «матки» (так она неизменно называла мать), было четыре дочери. Фрося (так звали Фаину Митрофановну родители) была третьей дочкой. Батя в девчонках души  не чаял, и по возможности старался их баловать. И все приговаривал, что «при таких доньках и сына не надо!» Но лукавил, конечно.

    Митрофан Александрович постарался дать своим любимым «донькам» отличное по тем временам образование: старшая Мария стала ветеринаром, Ольга товароведом, а Фрося (Фаина Митрофановна) закончила библиотечный техникум. И только младшенькая, Танюшка не стала ни кем: родилась она дурочкой, и к наукам предрасположенности не имела. Была, впрочем, милой и доброй, и очень тихой. Сядет, бывало, где-нибудь в уголочке, и дни напролет, ни слова не проронив, вышивает крестиком полотенца, простыни и наволочки. И картины, конечно, которые отец потом помещал под стекло в деревянные рамочки. «Три сестрицы», с надписью под ними «Вера, Надежда, Любовь», «Девушка с оленем», «Охотники на привале», и «Котята в корзинке» - вся квартира была ими увешана. Красиво выходило! Особенно портрет Сталина. Мать на базар вышивку носила, и неизменно имела с этого барыши. В Танюшке она души не чаяла, и все самое вкусное, самое лучшее доставалось ей. И не только и не столько потому, что она была самой младшенькой - мать старалась загладить перед ней свою страшную вину.   

    Глава семьи, Митрофан Александрович, был добрый, умный, работящий - но ходок. Очень большой охотник до женского пола. Ни одной молодки мимо себя не пропускал! Да и кто ж такому откажет – «начальнику в белой рубахе»? А мамка, Анна Леонтьевна, плясунья и хохотушка в молодости, изрядно постарела и подряхлела после рождения троих детей. От этого она еще больше любила и ревновала своего такого завидного для всех мужа. Фаина Митрофановна навсегда запомнила, как «матка», едва доходящая отцу-великану до плеча, пыталась «вразумить» его кулаками. Тот только громогласно хохотал и, посадив свою миниатюрную супругу на шкаф, уходил по своим «мужицким делам». Бывало, что и на три дня. Один раз пропал на месяц. Анна Леонтьевна орала белугой по ночам, и думала, что муж уже к ней не вернется. Но вернулся. Как всегда, она поспешно накидала на стол все что было, и, не проронив ни слова, заправила чистую постель и быстренько в нее улеглась… Такими мужиками не бросались!

     И, казалось бы, жизнь пошло на лад. Даже чувства былые у Митрофана Александровича к своей «Нюсеньке» ожили. Но тут как гром среди ясного неба – четвертая беременность! Боясь, что муж снова к ней охладеет, Анна Леонтьевна с первого дня ребенка пыталась всячески вытравить. И отвары ядовитые пила, что у знахарок покупала, и в бане до изнеможения парилась, и по животу кулаками со всей мочи себя била…

    Но случился не выкидыш, а преждевременные роды. Семимесячная девочка родилась хорошенькая на вид, только очень слабая и глазки как то вверх неестественно закатывала. Вскоре глазки встали на место, но радоваться было рано: чуть разволнуется малышка, падает навзничь и бьется головой об пол, пуская пену изо рта! У Танюшки оказалась «падучая» - эпилепсия. Мать винила в этом себя, а больше мужа, и всю оставшуюся жизнь молила Бога о прощении, всячески лаская свое несчастное дитя и оберегая его от всех невзгод. Своим появлением на свет слабенькая умом, больная Танюшка невольно отобрала у Фроси счастье быть младшей, а значит любимой дочерью в семье. А ведь Фрося привыкла к этой роли, привыкла к «маткиным» особенным к ней ласкам, и вдруг резко лишилась всего. И  старше сестры то Фрося была всего на три с половиной года! Тяжело ей было и больно. А слабоумная Таня росла неприспособленным к жизни, простодушным вечным ребенком.

     Старшие девочки материнским вниманием были обделены. Поэтому сестры - дородные красавицы Маша и Ольга, в девках не задержались - выучившись, сразу повыскакивали замуж. И обе удачно, на радость родителям.  Вскоре у них родились дети, и они устроили между собой  негласное соревнование «кто счастливее и богаче!». И Фрося очень хотела замуж и образцовую семью, как у сестер. Охотников до грудастой знойной молодки было много, но на свою беду, полюбила она того, кто не выказывал к ней ни малейшего интереса…

     Когда это произошло, сама не помнила. Бегали детьми, парнишка этот соседский был младше на два года, и вечно ей неприятности устраивал: то пауков, которых она боялась до жути, пригоршнями перед ней рассыпал, то дождевого червя засунул в тарелку с вишнями (Фросю чуть не стошнило, весь двор со смеху покатывался!), а однажды на голову репейника накидал. Вырезать пришлось из толстенной косищи вместе с волосами, а волосы были ее главной красотой и гордостью! Нарыдалась Фрося, пока мать ножницами орудовала…

    Всех проделок и не перечесть, с фантазией был мальчуган! А шустрый – нипочем не догонишь. Фрося прозвала его «саранченыш». Бывало, так разозлиться, что за угол где-нибудь спрячется и терпеливо ждет… Ох, и доставалось же шутнику, когда жертва  до него добиралась! Но в науку не шло.  Однажды жабу земляную Фросе за шиворот засунул. Девушка потом целый час «саранченыша» в укромном месте дожидалась - аж руки тряслись, так хотелось добраться!  Добралась. В ухо вцепилась мертвой хваткой, а он рванулся – ноготь так в ухе и застрял! В этот же день ужа ей под ноги подкинул, когда из подъезда выходила…

Но время шло, и в какой то момент Фрося вдруг с удивлением обнаружила, что давненько никто жаб ей за шиворот не сует, а несносный соседский мальчишка из конопатого «саранченыша» превратился в красивого, высокого парня, с широченными плечами и сильными мускулистыми руками. И вдруг с такой непреодолимой силой потянуло в объятия этих рук! Так захотелось прижаться к смуглой груди, прильнуть к его губам,  что сердце затрепетало и дышать стало трудно.  А он, недогадливый, знай шутит: «Фрося, не скучай! Пей с малиной крепкий чай!». Да уж, Вениамин, с тобой заскучаешь!..

    Это ведь из-за него она устроилась на авиационный ремонтный завод. Чтобы к Венечке поближе быть! Пирожками своими закармливала, помня пример «матки», что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Пирожки вчерашний «саранченыш» уничтожал быстро и с удовольствием, а вот чувства к Фросе по-прежнему не проявлял.

    Отец ругался страшно, потому что присмотрел любимой доченьке, имеющей среднее специальное образование, теплую должность делопроизводителя в суде. Да разве с ней, упрямицей, поспоришь? И ведь как в воду смотрел: определили Фросю, уже переименовавшую себя в Фаину, в губительный для здоровья гальванический цех, производство в котором оказалось смертельно опасно.

    «Соединения металлов, выносимые сточными водами гальванического производства, весьма вредно влияют на экосистему водоем–почва–растение–животный мир–человек.

Они обладают токсическим, канцерогенным (вызывают злокачественные новообразования — As, Se, Zn, Pd, Cr, Be, Pb, Hg, Co, Ni, Ag, Pt.), мутагенным (могут вызвать изменения наследственности — ZnS), тератогенным (способны вызвать уродства у рождающихся детей — Cd, Pb, As, Co, Al и Li) и аллергенным действием (соединения Cr6+)», - эту надпись большими красными буквами на плакате у проходной каждый день видели рабочие завода. Но мало кто вдумывался в ее смысл. Техника безопасности, как всегда, соблюдалась на местах не в полной мере. Иначе не произошло бы в цеху той страшной аварии, подробности которой начальство постаралось тщательно скрыть, а дело замять, но из шестерых работающих на тот момент на смене людей выжила только Фаина. Пятеро мужчин скончались в течение недели в больнице.

    Выжить то она выжила, но за неделю, что пролежала в больнице, большущая копна великолепных волос с ее головы слезла полностью. Облысевшая Фая еще не знала, что новые волосы уже не вырастут. А страшней всего то, что никогда в жизни она не сможет стать матерью.

    На завод, конечно, она больше не вернулась. А Венечку своего ненаглядного стала видеть редко, и почти всегда с длинноволосой, заразительно хохочущей Полиной…

    Когда Полину похоронили, Фая решила, что ждать больше нечего. Поборов свою гордость, нарядная, в красивом кудрявом парике, сама пришла к Вене. Надеялась кинуться в его объятия, омывая грудь слезами, чтобы остаться с любимым навсегда. Пока смерть  не разлучит их! Решившись на это, Фаина как на крыльях, не разбирая дороги, летела к единственной своей любви, к мужчине своей жизни.

    И ужаснулась, увидев его исхудавшее, постаревшее от горя лицо, на котором при виде ее отразилась мука. Он понял все с порога. Отвернулся и сквозь зубы процедил:

- Уходи, Фая… или Фрося, как там тебя… Ну что ты все ходишь за мной? Ты мне и до Полины не нужна была, а сейчас и подавно! Видеть тебя не могу!

    Какой же ты глупый, Вениамин! Ведь хотел как лучше - чтобы обиделась и разлюбила его навязчивая соседка, и ушла навсегда – жить своей жизнью! Но только что искалечил ее женскую судьбу, обрекая на пожизненное одиночество.

Далее=>