9

    И жизнь пошла своим чередом. Вернулся Миша с видом побитой собаки и букетом роз. А вскоре наступил сентябрь, и Саша вышла на работу в школу. Все, казалось бы, утряслось, встало на свои места... Но Юру она не забывала. Ни на одно мгновение! Даже на похороны к Фаине Митрофановне Саша ходила главным образом в надежде увидеть его. Но Юра там не появился. И это было предсказуемо, как и то, что у них не существовало никакого патриотического общества памяти "Мемориал"...

    А еще Саша просмотрела документальную хронику и фото Юрия Гагарина. Неоднократно. С огромным интересом, и прочувствовала этого легендарного человека, словно бы он был ей знаком и дорог и даже как то причастен к ее жизни. Потому, наверное, что внешняя его схожесть с Вениамином была колоссальна! Не напрасно у Фаины Митрофановны, любившей Вениамина всю жизнь, на стене рядом с портретом Сталина висел портрет Юрия Алексеевича Гагарина.

    Да, некогда благоразумная Саша не сомневалась, что той страшной ночью, когда она засунула в петлю голову, вытащил ее  Вениамин. Это он, назвавшись "Юрой", провел ночь в ее в квартире, и ушел, не оставив ни малейшего следа после себя.

   Однако шампиньонов и котлет в холодильнике не оказалось. Яблок тоже. И томик Радзинского бесследно пропал. Неужели стащил, «мелкий воришка»?  

    Было очевидно, куда Вениамин заторопился к рассвету… «Я за вашей соседкой пришел», - вспомнились Саше его слова.  «Митрофановну обнаружили утром в своем кресле. С вытаращенными глазами, словно бы старуха увидела черта!». Да, пожалуй, черта она так бы не испугалась - жених пришел, через целую жизнь! За ней!!!

    Саша вздрагивала, когда видела похожего человека в толпе. Но временами ей казалось, что вся эта мистическая чепуха нарисована ее больным воображением, и Юра никакой не Вениамин, а обычный живой парень, журналист. И он обязательно появится. Ведь он пообещал, что они встретятся. Безумно хотелось этой встречи, и было страшно… Непостижимо глупо ждать мужчину, который ушел из жизни семьдесят с лишним лет назад!

    С Сашей стали происходить изменения, о которых она еще не подозревала.  Наградой ли это было, или наказанием – только время способно рассудить, но ее биологические часы приостановились, и она практически перестала стареть. Возможно, перелитая на грани умирания чужая кровь создала подобную метаморфозу...

    Саша стала видеть вокруг некоторых людей словно бы облако из мелкой мошкары с тусклым свечением. Недоумение было недолгим: когда она встретила своего соседа Палыча в «облаке», а на следующее утро его обнаружили мертвым в подъезде у двери собственной квартиры, Саша поняла: неведомые силы наделили ее способностью выделять людей, которых уже призвал Господь. Палыча было жалко - безобидный, тихий пьяница на этот раз так и не успел опохмелиться и нераспечатанная чекушка сиротливо торчала из грязной плащевой авоськи в руке отошедшего в лучший мир подполковника...

    Невозможно было привыкнуть к тому, что в бегущей в час пик толпе попадались «отмеченные» - так она их про себя называла. Чаще это были молодые или среднего возраста люди.  Сероватая «мошкаристая» бесформенная масса порой выпирала из авто, и очень грустно – из детских колясок. Причем из каждого человека исходило индивидуальное свечение, несколько отличное по форме и цвету от других, но всегда означающее конец его земному существованию. Саша всматривалась в лица смертников, силясь увидеть, как это произойдет. Не удавалось. Однако по интенсивности исходящего от обреченного свечения и особому цветовому оттенку, Саша могла определить, суицидник ли  он, или его приберет несчастный случай, или болезнь. Она много раз слышала о людях, способных как рентген видеть в других заболевания, и пыталась развить эту способность в себе… Увы, тщетно - даром диагноста ее не наградили. Однако повлиять на ход событий, вмешаться в промысел Божий, ей и в голову не приходило.

    Обычных же людей, без свечения, Саша стала чувствовать, что называется, нутром. У нее даже не было необходимости всматриваться  в кого то, достаточно лишь слегка скользнуть взглядом, чтобы не только запомнить в мельчайших деталях, но и знать подробно об образе жизни, привычках, и даже семье человека. И обоняние ее стало особым: теперь она легко могла бы работать в парфюмерной промышленности, потому что словно беременная женщина при сильнейшем токсикозе, стала улавливать тончайшие нюансы запахов. Никакой радости в связи с этим, только мигрень в постоянные спутницы!

    А однажды, когда она завела переболевшего Гришеньку в медкабинет детского сада, от пожилой женщины врача Надежды Тимофеевны услышала в свой адрес: «Вот ведь обычная учительница в школе, а нарядилась как кинозвезда. И с татуировочкой мы, и при золотишке… поскромнее надо быть! И что за молодежь нынче - стремятся выглядеть как профурсетки!». Обескураженная Саша уже собиралась ответить на такую наглость, однако наткнулась взглядом на совершенно беспристрастную даму, что то сосредоточено записывающую в тетрадь. При этом рот ее был закрыт, но она продолжала «говорить»: «Как все достало, уже круги перед глазами. Возьму сегодня бутылку водки, и нажрусь как скотина!». "Невозможно, я подслушала чужие мысли!", - побледнела и даже немного испугалась Саша... Отныне "слушать" молчащих ей придется постоянно, и не имея на то желания.

    Иной раз это даже забавляло. Например, когда Миша, работающий тренером по плаванию в спорткомплексе, отбывал на соревнования, и ей приходилось добираться до работы в общественном транспорте, она частенько сталкивалась с одним и тем же лысеньким мужичком лет сорока пяти - невзрачным, пугливым человечком, очень похожим на образ Новосельцев, созданный Андреем Мягковым в «Служебном романе». Так вот, он вынашивал идею убить свою тещу! Через мечтателя Саша во всех подробностях разглядела эту сморщенную, вреднющую старушенцию, сующую свой крючковатый нос во все дела. «Новосельцеву» с семьей приходилось жить в ее квартире, потому что свою собственную, просидев четверть века в НИИ инженером, он так и не заработал. Планы затерроризированного зятя были так нелепы и по-детски наивны, что Саша с трудом сдерживала смех: то он нашел мухомор и, поджарив его вместе со съедобными грибами, щедро накормил тещу. Но ей даже понравилось, и она весь вечер исполняла под старенький аккордеон фронтовые песни. Оказалось, что в годы войны, будучи подростком, немка по крови, но советская по рождению Аделаида Карловна, рыла окопы на передовой, и вполне заслужено считала себя неотъемлимой частью Великой Победе над фашизмом!

    В другой раз «убийца» подменил сердечнице-теще в упаковке лекарство – вместо сердечных таблеток натолкал обычное снотворное, и наоборот. Карловна подмену обнаружила сразу, приступ сам собой мгновенно прошел, и она устроила целое представление в находящейся на первом этаже их дома аптеке, с участием журналистов и милиции. После грандиозного скандала и проверки, обнаружившей в работе аптеки немало нарушений, в дальнейшем обслуживании им наотрез отказали, несмотря на угрозы Аделаиды Карловны дойти до высшего суда в Гааге.  Горе-отравителю пришлось ездить за лекарствами для «любимой» тещи «куда Макар телят не гонял».

    Саша испытала смешанные чувства удивления и беспокойства, когда «Новосельцев» приобрел крысиный яд. На счастье, предназначался яд для травли крыс в «Новосельцевском» НИИ, не для тещи. После чего за незадачливым киллером в Сашином сознании утвердилась еще одно прозвище: «Сбрось маму с поезда»…

     Но некоторых людей подслушать было невозможно. Вокруг них словно бы стояло некое защитное поле, непробиваемая энергетическая стена. И этот факт скорее радовал, потому что все время слушать чужие мысли было невыносимо. К счастью, она научилась управлять даром, отключаясь словно бы нажатием некой виртуальной кнопки. Использовать же дар в своих интересах Саша не собиралась, считая это низостью. 

    Саша перестала чувствовать жизнь так, как раньше, словно бы стала ее наблюдателем, а не участником, отличным от обычных членов социума. Привыкнуть к этому было непросто. Главное, вовремя ее нажать, эту самую виртуальную кнопку, иначе от отвратительного в своей примитивности мира можно было сойти с ума!

    Но случалось порой игривое настроение, и Саша разрешала себе подслушать и хорошо знакомых людей. Не «нажать копку» среди своих учеников ей было достаточно одного раза: впечатлений получила массу! К примеру, ее любимый ученик, рыжий отличник Леша Антонов – маленького роста очкарик, больше похожий на шестиклашку, все время размышлял о размерах женских влагалищ… «Господи прости, - думала Саша, - где ж ты на учебу время находишь, бедный прыщавый ребенок, когда твой мозг всецело поглощен половыми органами!»

    Субтильные девчоночки, (впрочем, с чрезвычайно округлившимися формами), мечтали только о том, как бы перещеголять друг друга в одежде и влюбить в себя побольше особей мужского пола. Любой объект в штанах, независимо от его личных качеств, а так же внешних данных, рассматривался нимфетками как мужчина. При этом они изо всех сил старались приобрести репутацию экзальтированных стерв, всячески стараясь превзойти в стервозности своих подруг. Самой крутой присказской этого сезона была фраза: «Думаешь ты крутая стерва? Хочу тебя огорчить – ты просто среднестатистическая блядь!»

    Толстушки представляли себя стройными худышками, играющими в теннис с Бредом Питом или Джонни Деппом, а потом занимающимися с ними продолжительным сексом на песчаных пляжах голубых морей. Какой же это смешной период в жизни человека – переходный возраст!

    Мягко говоря, не очень интересовала подростков история страны. Впрочем, как и прочие общеобразовательные предметы. За окнами клубился в дымке 21 век, победоносно шагал мирный и свободный 2010 год, а юные граждане величайшей страны с грандиозной историей, в массе своей не способны грамотно написать и трех слов!

    Однако, среди этих пустышек, как алмаз в болоте, встречались настоящие таланты. Они выглядели скорее изгоями, хоть и в открытую сверстниками не притеснялись.

    Сашу поражал тот факт, что по окончанию школы вся эта безграмотная масса чудесным образом просочится в ВУЗы. А потом эти люди будут учить, занимать руководящие посты и лечить... "Не надо болеть!", - думала Саша.       

    Коллег учителей Саша тоже иногда подслушивала, что греха таить. Эротические фантазии у них были намного изощренней, чем у подростков. А вот воспоминания тусклыми и серенькими... Как, в сущности, не справедлива и не сбалансирована жизнь!  

    А по ночам Сашу продолжал преследовать один и тот же кошмар: она видела птенца голубя с головой ее убиенного сына. Каждый раз он срывался с карниза высокого здания и падал вниз, и Саша так и не успевала его спасти. Она громко кричала и просыпалась в холодном поту и с бешеной тахикардией. Боли в сердце в этот момент были настолько сильными, что Саше казалось, что оно не выдержит и остановится. Почти каждую ночь, вместо отдыха, она тщетно пыталась спасти нерожденного! И не находила спасения - ни для него, ни для себя!

 Далее=>