6.   

    Но мама не сердилась! Малость не дотянув до звания адвоката с мировым именем, с трупами она расправлялась профессионально, с проворностью опытного мясника, не только сохраняя абсолютную беспристрастность во время своего дьявольского промысла, но и получая колоссальное удовольствие от него, не менее «любименького» Сашеньки.

    И при этом ее единственный сыночек – ее кровиночка, роднулечка, сердечко, смысл ее жизни – находится при ней! Теперь они накрепко повязаны узами крови во всех смыслах этого слова, и никаких больше стервей вроде разлучницы Женьки! «Хозяйкой в моем доме себя почувствовала, сучка коротконогая! - и по сей день частенько злорадствовала Людмила Яковлевна. – Ну, и как, понравилось тебе со мной за Сашенькину любовь конкурировать?.. И с каждой убогой тварью будет так!».

    Заботливая матушка жарила аппетитные котлетки и свежую печеночку для своего милого мальчика, измученного ослабленной иммунной системой, варила супчики, потому что «без первого сохранить желудок здоровым невозможно», - убеждала она его. И впрямь, Саша с некоторых пор почувствовал прилив сил и удовольствие от жизни! Главное, все делать вовремя: соблюдать режим и питание. Его очень радовало, что всеобщая любимица девочка Даночка, разжиревшая от обильной свежей пищи, так же была бодра и выглядела превосходно: выхолощенная, сильная как лев, огромная собака своим пронзительным умным взглядом у прохожих вызывала неподдельный страх, а ее хозяин - уважение. Приятно.

    Теперь «друзей» и «подруг» Саша приводил в дом частенько и не редко по нескольку человек одновременно. Так было забавнее. С девочками и женщинами Шурик иногда совершал половой акт. Когда удавалось, потому что с либидо у него стало совсем туго, позорная болезнь – гниение полового члена - прогрессировала. Иногда он снимал своих жертв на «Полароид». Так, на память – фото его не возбуждали, жизнь была насыщеннее! Подсчета «отпущенным душам» он не вел, ведь он гуманитарий и язык цифр его никогда не увлекал! И совесть ни разу не потревожила – Саша всегда помнил, как несправедливо обошлись с ним люди, вышвырнув в изгои. Его жестоко уничижали, однако враждебному обществу он, великодушный, отвечает добром на зло, отбирая из его рядов самых худших представителей, как хирург вычищает гной из глубоких нарывов!

    Так он думает с удовольствием, называя себя «Чистильщик». И впрямь – Александру Николаевичу Спесивкину никогда не приходила в голову мысль подстерегать своих жертв у музеев и филармоний. Он подбирал только социальные «отбросы» и детей из неблагополучных семей, чей путь в жизни был уже предопределен. Большинство его жертв даже никто и не искал. Он спасал их от падения и милостиво избавлял от страданий, уготованных жизнью, – таковой философией обладал маньяк…

    О, нет, только не «маньяк»! Никогда Спесивкин не применял к себе это затрепанное, примитивное, киношное слово! И фильмы в жанре ужасы терпеть не может, равно как и боевики со стрельбой. Любитель поэзии, природных красот, справедливый, хороший парень, меломан, художник и, наконец – Избранный – таковым был Александр Николаевич в собственных глазах! Вот она, его религия и его Бог – Он Сам!

    О нем еще узнают - кто содрогнется, а кто восславит, как Истинного Миссию, - всему свое время! Но ни один человек из живущих на земле не останется к нему равнодушным, ни один!!! Просто надо все делать в свое время и жить так, как велит его сущность, его природа, без оглядки на этот тупой скот – повязших в бытовой суете человеков и придуманную самыми примитивными из них так называемую общечеловеческую мораль.

    «Да, надо все делать вовремя, тогда здоровье и отличное настроение не покинет тебя, и восхитительный Мир Цветных Фантазий не захлопнет пред твоим носом волшебные врата!» - эту данность Саша изучил как дважды-два.

    Он достиг желаемого: изумляющий своей потусторонностью Мир Безвременья не просто впустил его, но давно принял, открывая пред ним свои тайны. Путешествуя по закоулкам бесконечности, Саша чувствовал себя странником, познающим суть непознаваемого.

    Ему дали проводника. Ангела с внешностью молодого, светловолосого, голубоглазого парня. Они не разговаривали. Точнее, привычно открывать рот и издавать звуки, у них не было необходимости, потому что они словно бы читали мысли друг друга. Более интересного «собеседника» Саша никогда в своей жизни не встречал!

    «Сознание – это болезнь, все больше отделяющая нас от бога, - учил его ангел. – Именно сознание заставляет человека задумываться и выбирать, и человек выходит из-под контроля, съедаемый противоречиями. И только страдания очищают человеческую сущность и вселяют осмысление всего сущего на земле»…

    За общение ангелу нужна была плата – все новые и новые заблудшие души…

    Спесивкина не очень устраивало то, что достигнув сексуального удовлетворения - мощнейшего оргазма, порой длящегося около получаса, он вырубался на сутки крепким сном. И только по истечении этого времени засыпая, попадал в свой вожделенный мир. Но выбора у него не было, последовательность не менялась: жертвоприношение, оргазм, сутки сна и только потом Страна Безвременья. Только одну ночь после жертвоприношения, а посему с некоторых пор он стал убивать не только ради сексуального удовлетворения, но планово "высвобождать души" – в страхе выпасть из ирреального цветного мира.  

    …«Прокурору г. Новокузнецка  Курочкину В.М. От Спесивкина Александра Николаевича г.р. 1970 1 марта Прописанный по адресу  Пионерский 53-357. Явка с повинной. По существу дела поясняю что примерно в апреле 1996 г познакомился на стройке строящегося универмага напротив гостиницы Новокузнецкая с 6 пацанами примерно 12 лет и предложил обворовать квартиру, они сначала отказались потом согласились (я им предложил обворовать свою квартиру. Мы подошли к моей квартире я открыл своим ключом. Мы всемером вошли в квартиру последний пацан закрыл за собой дверь. Я предложил им зайти в мою спальню. Они заволновались, заподозрили что то неладное один из них стал кричать я стал тогда их резать примерно в грудь нанес по 1 удару. Далее я их сдвинул всех в одно место в спальню около шкафа накрыл тряпкой. В таком состоянии они пролежали четыре дня. Потом я их вынес в коридор, примерно через неделю пришла моя мать, Спесивкина Людмила Яковлевна, я заставил ее унести, а сам пошел в спальню спать. Утром когда я проснулся ничего не было в коридоре. Что с ними делала мать я не знаю, на эту тему с ней не разговаривал. Пацаны были одеты: 1) первого которого порезал был одет в короткую коричневую куртку из тонкого материала, на голове ничего не было. 2) на втором тоже не было головного убора, был одет в темно-синее трико с надписью "аdidas". Какая на нем была обувь, не обратил внимания. На нем была куртка темно-голубого цвета с черными треугольниками плащевой ткани. 3) третьего которого порезал тоже был без шапки. На нем тоже были одеты темно-синее трико с тремя красными полосами длинными, от резинки до конца трико. На нем была одета зеленая куртка яркого цвета из матерчатой ткани. В чем были одеты остальные я не помню». 

    Так излагал каннибал свои подвиги прокурору. Это оригинальный текст, пунктуация соблюдена. Из документа очевидно, что дети в восприятии Спесивкина не имеют индивидуальностей, они описаны своим палачом как бессловесное стадо баранов, тупой скот, загнанный на скотобойню. 

    Но вышеизложенные показания лягут на алтарь Фемиды несколькими месяцами позже, а сейчас…

    Буднично-привычно поработав мясником и расчленив тела детей – шестерых мальчиков, приведенных сыночком со стройки гостиницы, Людмила Яковлевна все ненужное сбросит в прорубь реки Аба, а ее в очередной раз на какое то время удовлетворенный сыночек, как и всегда через сутки отдохновения после освобождения заблудших душ, отправится в Страну Ночных Фантазий.

    … И вот светлоликий Ангел заводит его в странное помещение. Здесь нет ни одного окна, факелы на стенах едва мерцают, но при этом светло, как днем. Стены из прочных досок плавно переходят в сводчатый потолок. «Это перевернутая огромная лодка! – понимает Саша. – Неужели Ноев ковчег?».

    На его вопрос Ангел ничего не отвечает, а только приглашает сесть за деревянный, отходящий от стены продолговатый столик. Они опускаются на лавки друг против друга. Таких столиков, расположенных вдоль стен,  много в помещении, и за каждым сидят по два человека. Эти люди одеты в черную одежду и на головах у них одинаковые шляпы с полями. Только сейчас Саша замечает, что и на его провожатом точно такой же наряд…

    Перед каждым сидящим стоит кружка с пенистым напитком. И на полях шляп у них пена, и на полу… создается ощущение, что какой-то шутник полил всех из огнетушителя! Неприятное, парализующее волю чувство страха змейкой заползает в его душу. Он в одночасье понимает, что все эти люди черно-белые, и только он один цветной и одет в свою одежду… Ему становится дико, умопомрачительно страшно, что он не такой как все здесь!!!

    «Бар Мертвых», - характеризует про себя это место Спесивкин. Его неподвижные посетители, общающиеся по двое и только лишь глазами, не произнося ни слова и не выражая эмоций, когда то жили на земле, как обычные люди, но покинули ее юдоль…

    «А если они поймут, что я живой? Что я не из них? Что они сделают со мной?!»…

    Панический ужас охватывает каннибала и вершителя высшего правосудия на земле Александра Николаевича Спесивкина. Вкладывая весь свой актерский дар, он начинает подстраиваться под мертвых, стараясь полностью копировать их поведение… И с удивлением замечает, как не сводящий с него хитрых глаз проводник - тот, кого он почитал за светлоликого доброго Ангела-хранителя, - удовлетворенно и лукаво усмехается!..

    Саша ошарашен догадкой: да ведь он не тот, за кого себя выдает! «Ну, уж нет, не дождешься - умирать я пока не собираюсь! И никакой ты не Ангел, хитрец. Нашел дурачка – раскусил я тебя со всеми потрохами, Ловец Душ! Мои бараны тебе наскучили, за моей душой потянулся, ненасытная твоя сущность! Но и я не промах, голыми руками меня не возьмешь, потягаемся еще в уме и изобретательности», - думает он, проснувшись в холодном поту. Никогда еще «Избранный» так не радовался брезжащему за окном рассвету и обшарпанному потолку своей давно не ремонтированной квартиры.

 Несказанно рад был возвращению на грешную землю, но руки тряслись как после запоя. С трудом поднялся с постели на ослабленных ногах. Тошнило. Отправился на кухню, налил кофейный напиток. Сахара в сахарнице не оказалось. Порылся в хлебнице в поисках каких-нибудь сушек или печенья – пусто! Ругнулся, ужасно хотелось сладкого. Выглянул за окно на серый зимний пейзаж и затянутое тучами мрачное небо. Мерзко, но вылазку в магазин совершить придется. Да и до «Радиолюбителя» добрести надо, детальки прикупить.

- Сейчас пойдем, - ответил он Данке, уставившейся на него вопрошающим печальным взглядом. – Как гениально подметил Плутарх: «Движение – кладовая жизни».

    Обжигаясь, Саша торопливо заливал в себя несладкий растворимый напиток «Летний» из ячменя, с отвращением выплевывая не растворившиеся комочки. «Гореть вам в аду вечно, «Комбинат детского питания и пищевых концентратов!»», - душевно пожелал он производителям, считав с жестяной стограммовой банки их название.

    Посчитал оставленные на тумбочке заботливой мамой Людой деньги. Немного, но на сахар и мятные пряники, которые очень любил, хватит. И на винегрет. Покупал иногда в кулинарийке готовый. В охотку.

    Совершив покупки, и в нетерпении поедая мягкие свежие пряники, проходил мимо детской поликлиники. Вокруг – ни души, двор глухой, и только синяя коляска у входа. Заглянул. В ней мирно спал младенец. В памяти вдруг всплыли собственные детские проказы, и накрыл кураж: ухватив коляску, Спесивкин быстро, не оглядываясь, покатил ее через двор! И еще через один… Закатил в подъезд одной из пятиэтажек. Думал оставить так, и даже уже вышел на улицу, но остановился в размышлении… Вернулся. При тускловатом освещении заметил, что младенец проснулся: он открыл глаза и активно насасывает соску. Видимо, приближалось время кормления.

    Приняв решение, ни минуты более не колеблясь, Спесивкин вынул соску, и торопливо, чтобы ребенок не успел закричать, заткнул ему рот вышитой хлопчатобумажной салфеткой, лежащей рядом в коляске. Открыл свою полупустую спортивную сумку. Втиснуть в нее ребенка, завернутого в ватное одеяло, не представлялось возможным, поэтому быстро распустив красивый синий бант, достал дитя, и спеленатое лишь пеленками засунул в сумку. Тельце оказалось совсем крохотным.

    Домой летел как на крыльях – самочувствие фантастическим образом мгновенно улучшилось, как и настроение! Это было что-то новое, непознанное – с младенцами дела еще никогда не имел.

    Как же рад был, когда обнаружил его еще живым. Сердечко мальчика билось, хоть и едва-едва, и это почти после получаса, проведенного им в тесной сумке и с заткнутым ртом! А ведь совсем кроха, и месяца, поди ж ты, еще нет. «Живуч», - подумал Спесивкин, и в нетерпении, дрожащими руками, одним движением отсек жертве голову. Подставил стакан, сливая хлынувшую горячую кровь…

    Вот он, его напиток: терпкий, сладкий, мягко обволакивающий желудок, словно самое восхитительное вино с медом – натуральный нектар жизни, созданный самым гениальным производителем – матушкой природой!

    А на утро из новостей узнал имя своей маленькой жертвы – Илья Насонов. Мальчику только что исполнился месяц от роду. Коляску сразу нашли, нагнали кинологов, и утверждалось, что собаки взяли след похитителя, но де он был потерян… «Да что там вы «взяли» - усмехался Спесивкин, - баранье безмозглое!».

    Зареванная молодая женщина со спутанными волосами и иступленным взглядом во всех выпусках нововстей умоляла вернуть ей сына! Христом-Богом просила, взывая к совести похитителей... 

- Ты лучше про аборты свои нам расскажи, мамашка! Скольких несчастных младенцев загубила ты сама, в абортарии как на прогулку шляясь, - с удовольствием комментировал Саша.

- Неофициальная статистика: 50 миллионов абортов в год! Это ж с какой войной может сравниться? - вступила в диалог мама Люда, вместе с сыном просматривающая новости. - Бляди истребляют собственный народ похлеще любого тирана-правителя! Верните ей сына! Задумайся, сука, наконец то о своей поганой жизни!

    Через четыре дня мама убитого Ильи выбросится из окна 6 этажа и разобьется насмерть. Ее шестилетняя дочь останется сиротой.

    В этот момент Александр Николаевич Спесивкин сосредоточенно починял элетронику под свой любимый музон, а сытая Даночка радостно носилась по квартире, играясь с чем то круглым… Это был не мяч. 

7.

Весна, весна, пора любви,

Как тяжко мне твое явленье,

Какое томное волненье

В моей душе, в моей крови...

Как чуждо сердцу наслажденье...

Всё, что ликует и блестит,

Наводит скуку и томленье.

Отдайте мне метель и вьюгу

И зимний долгой мрак ночей,

- читает Саша столь близкие его нынешнему настроению стихи Пушкина…

    Тоскливо, хоть и лето началось! И на дамское общество что то очень уж потягивает. Джентльмен включается: пообщаться бы с хорошенькой, умненькой барышней, а идет с ним одно быдло безмозглое. Мясо.

    Несмотря на двадцатиградусное тепло за окном, вечно мерзнущий Спесивкин привычно натягивает на свое тщедушное тело свитер и куртку, и отправляется на прогулку со своей преданной  «малышкой» Даночкой. «Душа поэта» требует чего-нибудь экстремально-веселенького, позабавиться, но улицы Кузни почти пусты, сезон отпусков. Вдруг удача - на стройке жилого дома неподалеку заприметил двух праздношатающихся девиц. Оживленно болтают  о своем, громко хохоча. Подошел.

- Здорово, кучерявые! Не меня ли случаем дожидаетесь?

- Может и тебя, - бойко ответила одна из подруг. – Если нальешь.

    Дружно, как по команде, девчонки засмеялись.

- Чем занятным время тешим, кому косточки перемываем? – поинтересовался Спесивкин и присел рядом на бетонную плиту.

- Дак скучаем. Делать то не хрен, - ответила все та же шустренькая девчонка.

- «Делать не хрен!» - и как, однако, витиевато Вы изъясняетесь, мадемуазель. Тунеядки, значит?

- Да какие мы тунеядки? Мы ж еще в школе учимся, каникулы у нас, - ответила более спокойная.

- А, малолеточки! – разыгрывая разочарование, промычал Спесивкин.

- Ага, мы такие «малолеточки», что поопытнее тебя, в количественном отношении уж точно! – огрызнулась бойкая.

- Очень даже может быть, я то ни разу не опытный «в количественном отношении!». Гуманитарий я, - согласно развел руками Спесивкин и представился: Шурко. Курить будете?

- Шурко? Ха, как смешно! Это Шурик, в смысле? Саша?

- Ага – Сашко! – опять сбалогурил развеселившийся Спесивкин.

- Ого, Шурко, какой у тебя пес огроменный! Как медведь! Что за порода?

- Водолаз. Девочка она, Даночка. Да вы не бойтесь, она ласковая.

- А мы и не боимся, - смело погладила собаку разговорчивая. – Хорошая девочка! Вон глаза какие у нас умные, как человеческие! Как же тебя, такую красавицу, прокормить?

- Так она немного ест, у нее обмен веществ пониженный. Кости только очень любит. Прямо жить без костей не может!

     Девчонки ему понравились, особенно бойкая: красивая, плотная, высокая, - пофотать такую за милое дело! Они с радостью угостились сигаретами, несмотря на то, что у них имелись свои, это было очевидно по их хитрым перевзглядам, и тоже назвали свои имена: Оля и Лена. Сказали, что им по 17 лет. «Врут, - сразу понял Спесивкин. – Лет 14-15, не больше. Как сказала бы одна из моих разочаровавшихся в жизни приятельниц, совсем еще «пипеточки»».

- Оля и Лена? Вот удача - это ж мои любимые имена! В гости то пойдете ко мне? У меня вино есть.

- Нет, - сразу отказалась Лена – та, что поскромнее. - Домой нам пора.

- Да ладно! – воскликнула Оля, с удовольствием затягиваясь. – Че те делать дома то? Или по мамке соскучилась – давно не грызлись? Но пить не будем. Отец если алкоголь учует, живьем меня закопает. С дискача недавно немного выпимши пришла, так такой хай развели! Сказали - еще раз, и домой ночевать не пустят.

- Ну, даете! Пошутил я на счет вина! Вижу же, что вы приличные девушки, а не шалавы какие-нибудь. Заработать хотел вам предложить.

- Заработать? – заинтересовалась Оля. – И как?

- Очень просто. Брат мой на мыловаренном заводе работает.

- Где? На мыловаренном заводе? - снова прыснули от смеха девчонки.

- Ага, техник-технолог. Мыла этого у меня накопилось – страшное дело! Постоите возле универмага полчаса, рядом с цветочницами и бабушками разным хламом торгующими, и все дела. А выручку пополам. Ну, как, идет?.. А, да вы дрейфите, кучерявые!

- А давай, все равно делать не фиг, - недолго думая, ответила все та же Оля, не обращая внимания на скромные протесты подруги-тихони.

    «Делать не фиг!» - этот факт явился смертным приговором для обеих.

    Напрасно по распоряжению начальника ОВД объявленных в розыск девочек искали в притонах наркоманов и борделях. Это было бы лучшим исходом. Но чуда не произошло, ведь им довелось повстречаться с самим «Избранным»! Расчлененные останки детей в скором времени найдут на одном из пустырей города. Ольге Геннадьевне Николаенко было 15 лет, а Елене Сергеевне Сачковской 13.

    И пребывающие в паническом шоке горожане вновь содрогнутся, как и две недели назад, когда в начале июня в реке Аба обнаружили останки расчлененных детских тел: конечности, черепа и еще отчасти сохранившиеся головы примерно 6 девочек и трех мальчиков в возрасте от 9 до 14 лет. Такого ужаса Новокузнецк еще не знал, за всю свою многолетнюю историю!

    Трудно описать смятение людей, которые вскоре из средств массовой информации вновь узнают о нахождении человеческих останков уже на другом пустыре, в противоположном конце города. Ни туловищ, ни конечностей, лишь две отрезанные женские головы. Их легко опознали. Обе их обладательницы при жизни носили имя "Елена"! Нигде не работающие, занимающиеся бродяжничеством подруги. "Никчемные шалавки, разносчицы заразы,  тупые овцы", - как определил их для себя Спесивкин. Его клиентки, само собой: и то, что обеих Ленками величали - часть игры, а никакая не "ирония судьбы", как было подмечено местной журналисткой Еленой Кузьминой в одной из газетных статей о монстре-убийце, заметившей закономерность в повторяющихся именах жертв. 

    «Как бы славно мы могли пообщаться и с тобой, уважаемая писательница, умница-разумница Елена Кузьмина! Много захватывающего поведал бы тебе», - улыбался Саша, читая ее статью в местной прессе, и делясь своими впечатлениями с личным дневником: «Сучек этих у винного магазина повстречал. Готовые в хлам, а все «догонялово» им подавай! Шарахались как привидения, липли ко всем, чтобы налил кто-нибудь. Только охотников до них не находилось – по двадцать два года всего кучерявым, а ошалавились до законченного скотства: от одного смрада, от них исходящего, с ног сносило - нестерпимый дух падали! И я хотел уж уйти, да как услышал, что они друг к другу «Ленусями» обращаются, хер у меня так поднялся, что в штанах стало тесно! За бутылкой моей бегом бежали. Думал, что с ними делать – таких и трахать то в падлу. Решил в дегустатора поиграть. Отобрал у них по полстакана крови. У одной кровь пенистая оказалась, как газировка – никогда такого не видел! И сладкая. Вкусная, как у ребенка. А у другой в рот не взять, такая горькая – словно сок полыни! Уж не знаю, от чего это зависит. Может потому такое отличие, что первую шлюшку я кромсал спящей, она и понять ничего не успела, не испугалась. Для пущего эффекту убивал ее на глазах бодрствующей подружки, а когда начал отрезать трупу голову, дурында эта так впечатлилась, что даже обдулась от страха. Потом заставлял ее пить со мной кровь. Ей разбавил водкой, но пить она не соглашалась, а только мотала головой, как полоумная. Тогда я взял на кухне воронку, вставил ей в рот и влил через нее. Она начала блевать, и я ее прикончил. Я так понял, это страх делает алый нектар жизни горьким. Трупы перетащил в коридор и спать завалился. А дальше виртуозная мамкина работа».

    Однако, как вскоре выяснилось, не такой уж она гениальной могильщицей оказалась, без пяти минут адвокат матушка Людмила Яковлевна: насорила за собой со страшной силой! Никакого "виртуозного" чуда чудного с телами гостей своего сынули не сотворяла, как думалось ему порой, да и глубоко копать поленилась: снежок подтаял, ледок сошел, и как в той пословице – сразу стало очевидно, где кто… Мгновенно всплыло не пригодившееся в хозяйстве мясо.

    Ну, уж ничего тут не попишешь, да это и к лучшему - Александру Николаевичу Спесивкину жутко жаждалось славы и поклонения, а о его гениальных злодеяниях никто ни сном ни духом… Как то даже не справедливо! Однако ж, в свете сложившихся тенденций, его одновременно и раздражало, но и веселило то, что пресса и людская молва приписывали его подвиги вампиру-мутанту, якобы родившемуся монстром в Новокузнецке по причине катастрофической экологии. «Сибирский Потрошитель», как лестно прозвали в прессе миниатюрного Шурика, с колоссальным удовольствием наблюдал за начавшейся в городе паникой. Детские площадки опустели, мамашки стали везде таскать своих ненаглядных детишек за руки, ни на шаг от себя не отпуская. По возможности, детей старались вывозить из города. Перепуганные жители Новокузнецка придумывали все новые холодящие душу истории, расписывая людоеда-мутанта, убийцу-призрака, посланника сатаны, вампира новыми красками, душераздирающими подробностями.

    Спесивкин гордился собой до умопомрачения - своим «духовным ростом»: совсем недавно он лаялся с каким-то там ветераном дедушкой Нафаней, искренне боясь выживающего из ума старика, а сегодня на его поимку брошены сотни сотрудников милиции, внутренних войск, военнослужащих местных гарнизонов! От страха перед ним трепещет весь город, да что там - вся Россия!!!

    «Вот вам и «Псюша»!», - злорадствовал он, узнавая все новые подробности своего отлова: обследовались жилищные массивы, лесопосадки; проверялись люди с психическими отклонениями, лица с сексуальными аномалиями, неблагополучные семьи. А Саша – Саня, Шурик, Шурко, Сашко, Александр Николаевич Спесивкин – в это время наслаждался громкой музыкой в своем логове, камере пыток и казни десятков ни в чем неповинных людей! Не бездействуя при этом, и свой дьявольский, кровавый промысел останавливать явно не собираясь:

…Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена! – повторял он известные всему миру строки великого тезки, испытывая душевный подъем от переполняющего кровь адреналина.

    Пропавшими без вести в Новокузнецке на тот момент числилось около 120 детей, только с начала летних каникул их прибавилось в этом списке 43 человека. Во время милицейской операции по поиску пропавших многие из них были найдены - они бродяжничали, не выдержав жесткого обращения опустившихся родителей. Но несколько десятков детей бесследно пропали. Версия «Дети-заложники», выдвинутая следствием, не нашла подтверждения.

    Активно разрабатывалась версия «Убийство с целью трансплантации внутренних органов». Здесь крутились немыслимые деньги и работали профессионалы с холодным расчетом, люди без моральных принципов. Были взяты под контроль все больницы, морги, медицинские институты. Досконально досматривался багаж в аэропортах. Так же в Москве в Шереметьево-2. Искали контейнеры для трансплантируемых органов. Но – ни одной улики и в пользу и этой версии!

    Так же заметив странную закономерность - а именно то, что большинство жертв Сибирского Потрошителя носили имена Ольга и Лена, следователь Семенов, ведший дело, выдвинул новую версию: возможно из-за девочек с подобными именами преступник ранее получил срок по 117 статье (Изнасилование несовершеннолетних). Логично предположить, что традиционно презираемый и опущенный за подобное преступление заключенный отсидев срок и вернувшись на свободу, принялся мстить. И таковые действительно нашлись, и даже двое – один после отбытия срока уехал в Татарстан, другой проживает в Ставропольском крае. Но вскоре выяснилось, что они не имеют к поражающим жестокостью преступлениям никакого отношения. Семенов настаивает на отработке версии «Маньяк-рецидивист» в самом Новокузнецке.

    После нахождения очередных человеческих останков возле городского кладбища, заговорили о секте сатанистов, совершающих жуткие жертвоприношения с целью повергнуть жителей в панику и хаос. И подобная секта была выявлена в Кузне! Оказалось, что «сатанистами» являются не слишком отягощенные интеллектом учащиеся местных ПТУ: далее пьяных сборищ с нелепыми скачками по кладбищу, ношения одежды с соответствующей символикой и прослушивания тяжелого металла подростки, на счастье, не шли.

    Продолжающиеся серийные преступления неуловимого маньяка вызвали резкую реакцию в Москве. Министр Внутренних Дел потребовал в кратчайшие сроки задержать убийцу. По его распоряжению к расследованию подключились опытные сотрудники главного управления уголовного розыска МВД России. Был разработан план оперативно-розыскных мероприятий, предусматривающий Метод тотального поиска: сотни оперативников, участковых, сотрудников милиции общественной безопасности проверяют каждую улицу, каждый дом, все чердаки и подвалы. Усилилась работа на рынках, вокзалах, местах сбора молодежи. С диггерами проверили километры подземных коммуникаций… И – никаких результатов: Сибирский Потрошитель, убивающий по несколько человек одновременно и, как думалось исходя из географического расположения находимых человеческих останков, орудующий в разных частях города, шокировал своей неуловимостью!

     Представители правоохранительных органов и не предполагали, что того, кого они ищут, проверить невозможно! Не попадает дважды прошедший лечение в психиатрических клиниках Шурик в их поле зрения по той простой причине, что тривиально не числится в Новокузнецке по документам! Не проживает ныне в Кузне душевнобольной гражданин Александр Николаевич Спесивкин по бумагам. Как так?.. А вот это как раз и есть – та самая «ирония судьбы»…

    Как это нередко случается, во время поисков одного преступника, отлавливают другого, и часто – его не менее интересного «коллегу по цеху». И вот, ведя охоту на Сибирского Потрошителя, в Тольятти выходят на след, а вскоре и арестовывают Олега Рыльцова. Этот «Избранный» в отсутствие родителей под предлогом позвонить или попить водички, врывался в квартиры и жестоко насиловал и убивал детей, порой совсем крох, как например шестилетняя Поля Николаенко. Тельце маленькой мученицы обнаружили растерзанным в подвале одного из жилых домов, что и послужило отправной точкой к его поискам и привело следствие к путанице – вначале его приняли за «Сибирского Потрошителя».

    «Высшее наслаждение, можно так сказать», - прокомментирует свои зверства Олег Викторович. Весьма приятный внешне дядя Олег за свою «творческую биографию» изнасиловал 37 несовершеннолетних девочек и жестоко убил четверых человек, из них двух жертв изнасилования.

    Приехавший в Тольятти Семенов терпеливо ждет, когда Рыльцов начнет давать показания о своих гастролях в Новокузнецке, но в это время ему приходит сообщение о пропаже еще трех несовершеннолетних девочек и страшной находке – голове одной из них на заброшенном городском пустыре… Становится очевидно: Рыльцов не его клиент, в Новокузнецке орудует другой изувер!

    …Отложив городскую газету с очередными описаниями «подвигов» новокузнецкого мутанта, Сибирского Потрошителя, Саша Спесивкин сладко потягивается и зевает: поднадоела ему вся эта юмористическая «байда», особенно перед сном - не спугнуть бы свой неподражаемый, цветной Мир Безвременья! Открывает свой драгоценный дневник на одной из ровно выписанных крупным почерком цитат Рэя Брэдбери: «Когда копаешься в саду, самое время пофилософствовать. Никто об этом не догадывается, никто тебя не обвиняет, никто и не знает ничего, а ты становишься заправским философом — эдакий Платон среди пионов, Сократ, который сам себе выращивает цикуту. Тот, кто тащит на спине по своей лужайке мешок навоза, сродни Атласу, у которого на плечах вращается земной шар».

    Временами ему кажется, что его мир на бренной земле устроен им совсем не так уж плохо: рядом, прикованные наручниками к батарее, засыпают измученные издевательствами и пытками две девочки-подростка. Те самые, из трех пропавших, на поиски которых возвращается следователь Семенов в родной город Новокузнецк из Тольятти; у кровати чутко дремлет сытая и довольная Даночка; на кухне мама Люда что то готовит - вкусно пахнет вареным свежим мясом… 

    И так радостно, празднично сделалось на душе: его дом, его крепость, его счастливая жизнь. Лапушка Шурик засыпает с блаженной улыбкой на устах.

Далее >