17.

    Ночь давно уже накрыла спящий город, а мы все болтали. С каждым часом мне становилось все интереснее с Ярославом Емельяновичем, сегодня как никогда блещущим красноречием. Смею предположить, что тому способствовало по ходу беседы неторопливо мною распиваемое шампанское. Я успела сбегануть в универсам за еще мороженым для него и бутылкой игристого для себя. Настроение нашептало, уж очень хотелось исправить свое неправильное представление о воздействии спиртного на организм новоиспеченного вампира, по ошибке сложившееся после поедания им (ею!) картофеля с луком и убийственного для кровососущих тропического фрукта.

    Хорошим оказалось воздействие, отличным! С каждым новым глотком меня приятно развозило и все более тянуло на общение. Как и при жизни, хорошея, я становилась все болтливее. Как и при жизни, алкоголь пробуждал во мне все более любопытства.

    Но привыкнуть к мысли, что он - мой любимый мальчонка - вовсе не ребенок, а Сущность меня много опытнее, я все еще никак не могла, несмотря даже на очевидность того, что устами его говорил отнюдь не младенец.

    По сути мальчика не стало, но любовь к нему как к обделенному судьбой малышу все еще продолжала жить во мне. А если задуматься, то жалость - а значит, и привязанность! - еще более росли и крепли в дебрях моего сознания, стоило только представить, каким крохой он прошел через муки смерти! При моем-то художественном воображении.

    И я ненавидела того, кто сотворил с ним такое! Всеобщего этого их косоглазого любимца.

- Что же получается, - интересовалась я, уже чувствуя себя бывалой, необыкновенно просвещенной в главных вампирских вопросах. – Основной столовой в наших апартаментах является офис? Будничной, без «цыплят табака»? Ведь именно там, через сеть наши братья и сестры вампиры денно и нощно пожирают человеческую энергетику, насыщая свои Сущности?

- «Денно» не пожирают, днем они покоятся в своих уютных гробах, давая миру оттаять и наполниться кровью. Где-то со второй половине дня «столы накрываем». Но сравнить офис с будничной вампирской столовой, в которой за главное блюдо подают человеческую энергетику – вполне логично. У тебя отличное художественное воображение, - хвалит меня Яр.

- Спасибо. Я знаю, мне об этом моя покойная матушка частенько напоминала.

- Но  все же бОльшую ассоциацию офис вызывает у меня с сафари - местом отлова и убоя дичи.

- И кто же эти несчастные, наши жертвы?

- Обычные пользователи, попавшие под троллинг. Но по большей части – энергетическими жертвами становятся авторы всяческих произведений, будь то стихи, или проза.

- За что их? Вампиры ненавидят литературу?

- Нет, наоборот – литературу мы уважаем, вот именно поэтому. Литература нас кормит.

- Интересно, как это литература может кормить вампиров, троллящих писателей? Разъясни.

- Сочинительство – очень опасное занятие. Словоплеты и для каннибализма – поедания представителями своего вида – лучшие жертвы. И для нас. Овцы они закланные, куда ни кинь.

- Писательство только тогда может быть опасным, когда писатель этот самый искрой Денницы наделен - талантом ее еще называют, и пишет что-то стоящее. Ты сам меня просвещал недавно на эту тему. Пустышкам все горох об стену! – перебиваю я друга внезапно накрывшими меня умозаключениями, неожиданно пронзившей догадкой.

- Писателями они себя называют сами, дорогая Маша, на деле же – графоманы все как один сейчас, и все на одно лицо, а самыми талантливыми среди них считаются ныне те, кто непрописные слова – нецензурные, то есть, прописывает, помоями вся и все поливать не боится и циничен до крайней точки накала. Время такое, а какое время – такие у него и летописцы – полное овно!

- А я не согласна! Литературу по таким критериям – «помои», «цинизм», «нецензурная брань» – оценивать не корректно! Если убрать книги, где присутствует все перечисленное, не останется вообще ничего – ни «Ревизора» Гоголя, ни «Процесса» Кафки», ни поэзии Бродского… И далее по списку! – темпераментно возражаю я, для себя самой внезапно взбеленившись и вдруг смертельно оскорбившись за писателей всех времен. – Потому что литература и есть способ выудить на свет божий завуалированные человеческие пороки, и выставить их в мельчайших деталях на всеобщее обозрение; вскрыть клоаку общества - в этом смысл литературы, как смысл сахара быть сладким, а соли – соленой.

    Я вспомнила, что часом назад, мило беседуя сама с собой, о писателях я думала совсем иначе – я вслух рекомендовала «словотворцам» «сделать личики попроще»… Но сейчас мне, видимо, хотелось спорить и блистать интеллектом, поэтому я и приняла противоположный барьер в этой словесной дуэли… Да и вообще – я подметила за собой, что мне все время хотелось Ярославу перечить, чтобы он ни сказал.

    Как и людям, вампирам присуще использовать ту точку зрения, которая удобна в данный текущий момент.

    Какие же мы двуличные… Твари!

- И где же в «Ревизоре» ты узрела ненормативную лексику? – спрашивает Яр.

- Не в «Ревизоре». Ненормативной лексикой не гнушался Иосиф Александрович Бродский, например, - отвечаю без запинки. - Который подвергался судам за свое творчество, отбывал сроки и в итоге вынужден был эмигрировать из страны в Италию. А Николай Васильевич в своей пьесе очернил всех чиновников – «облил помоями», выражаясь твоими словами - и был, кстати, своими соотечественниками обвинен в том, что не имеет ничего святого. А ты представляешь, каково это – жить с репутацией святотатца в православной России? Он ведь в итоге с ума сошел, совершенно… Графоманы они, по-твоему, классики всех времен и народов?..

- Да ты просто искусствовед! В новом свете для меня открываешься, не подмечал раньше в тебе глубоких знаний литературы. И по каким же критериям ее надо оценивать? – глядя на меня с удивлением и любопытством, интересуется Ярик.

- По очень простым критериям: если я не могу оторваться от книги, если она порождает в моей душе чувства – радость, грусть, страх, заставляет смеяться или плакать, или задуматься о чем бы то ни было – это и есть хорошая книга! И троллите вы, наверняка, талантливых писателей, потому что грудные клетки таких людей вскрыты, нервы обнажены, они – открытые, нервные, мнительные, суеверные - лучшие объекты для троллинга.

    Совсем завралась «искусствовед»! Если я и «не могу оторваться» по жизни от какой-нибудь «книги», так это от этикеток на моющих средствах в туалете…

– Что-то давно, Маша, не встречал я Гоголей с Кафками! – серьезно парирует Яр. - Точно тебе говорю – не их сейчас время. В наши дни народное обожание, прославление и рейтинги как раз таки у тупых поэтов, повторяющих прописные истины и с рифмОй типа – «розы-слезы, кровь-морковь». Но если быть честным, пить их противно – энергетика у них тухлая. Вкусны те, у кого душа цветет и пахнет!

- Значит, есть такие писатели в наше время - талантливые?! – восклицаю я, чувствую себя в споре победителем.

- Как исключение. А оно подтверждает правило! – неохотно соглашается Ярослав.

- Бродский нужен сейчас немногим, понимаю, – восклицаю я эмоционально, - большинству необходимы такие поэты, какие деют в Акционерном Обществе «Forever-Медиа» – халтурщики то есть!

- Эй, я бы попросил! – шутливо осаждает меня Ярик. - Деют в нашем обществе поэты для народа.

- Для масс. Чтобы все прилично и красиво было. И до жути примитивно!

- Согласен. Для масс, а массы эти самые не искусства желают, а фаст фуд, даже в поэзии, мы и удовлетворяем их потребности.

- Чтобы маме подарить на День рождения: «Поздравляю, счастья радости желаю!», на свадьбу подруге, и т.д., - радуюсь своей прозорливости я, перебивая своего учителя. - Это и есть ваш бизнес – стихотворная эксклюзивная халтура, - делаю я вывод. – Но, черт возьми, какое отношение ко всему этому имеют бездарные или «цветущие и пахнущие» прочие «словоплеты» и тем более ваш заработок судами над оными?!

- Если хочешь знать, тогда прекрати умничать, помолчи и послушай! Как нашу Машу распирает от красноречия под воздействием волшебных пузырьков шампанского – не остановишь! Так вот о самом главном, начну сначала: мы занимаемся рифмованием. Коллективно, ты имела удовольствие этот творческий процесс пронаблюдать. Любые срифмованные нами словеса автоматически становится эксклюзивными. Далее мы оформляем на них авторское право…

- И что, на «халтурные словеса» можно получить авторское право?

- Конечно! Ну, ты наивная…

- На любую дурь - авторское право?! Разыгрываешь? – снова восклицаю я.

- Да ты, я сморю, вообще ни бум-бум в вопросе! И не выделывайся тогда, а слушай… Абсолютно на любой стишок, даже если он – очевидная ахинея! И мы с тобой вот прямо сейчас сочиним такие эксклюзивные строки… (на мгновение Ярик задумался, закатив глаза). Ну, вот, к примеру:

«Пошли манды, кирды, куды

Звезды абдрыскались в туды.

Сошел кошелок крокодил

Абдурахмана запендрил».

Готово! Вышел эксклюзивный авторский текст, а после того, как мы оформим на него авторское право – текст превращается в неимущественную собственность. Получить это самое узаконенное авторское право может абсолютно каждый человек за небольшую плату и совершенно на любую собачью околесицу: а что, я художник, я так вижу!

- Ну, это правильно, - отвечаю я строго, задумавшись. – Творчество не терпит рамок, иначе это уже не творчество. Взять, к примеру, Даниила Хармса…

- Именно! – перебивает меня Яр, поморщившись на «Хармса» как от зубной боли. - Так вот попадает наш шедевр – хоть какая рифмованная ересь, но правообладателем которой мы законно являемся - на любой из сайтов, и мы уже вправе предъявлять - владелец его домена, сам того не ведая, совершает административное нарушение, обнародовав наше «в туды». И мы оскорбляемся! Иски ведь необходимо аргументировать. Начальная ставка, минимальная сумма штрафа – 10 тысяч рублей. Организациям сотни тысяч выставляем. И – пошла плясать губерния!

- Ого! – восклицаю я ошарашено.

- Ага! Не плохо, правда?

- Гениально! Настоящие поэты никогда не опустятся до подобной низости.

- Кто думает, что ему в ухо Боженька талант надул, судиться из-за этого не станет, верно. Такие литераторы для вечности душу свою наизнанку со всем старанием выкручивают, а душа гения обязана быть великой и человечной. А мы на хлеб насущный коллективным рифмованием зарабатываем. Мы по закону имеем право предъявлять и предъявляем. У народа нашего высокое искусство не в почете ныне, в этом ты права совершенно! Чревоугодие и секс на первом месте. Утверждение, что современная молодежь в сравнении с советской как-то там продвинулась неимоверно – на корню надуманная пропаганда. Антураж сменился, это да: шмотки стильные, грамотные диеты, мода на здоровый образ жизни. А, кроме того, в своих анкетах они указывают, что танцуют капоэйра и сальса, изучают 4 иностранных языка, занимаются экстремальными видами спорта…

- А что, не танцуют? Не изучают и не занимаются? – грустно спрашиваю я, подперев ладонью отяжелевшую от спиртного голову, вмиг утратив спесь и засмирев от признания моей правоты.

- Ты не знаешь, наверное, но в Советском Союзе работали Дома пионеров, где детей – чтобы по улицам не слонялись без дела – собирали во всевозможные кружки: театральный, танцевальный, хоровой, шахматный, «Умелые руки» и прочие… В реалиях нового времени забава у народа появилась новая, а идея в основу легла старая – те же кружки, только для взрослых. Расторопные люди, всякого рода специалисты, делают на этом хорошие деньги.

- Судами? – спрашиваю.

- Какими еще судами? – раздражается Яр. – Соберись, Маша, ты уже совсем осоловела! Это называется «Осуществление детской мечты» - попробовать себя в роли балерины, например. И вот несколько дней действительно танцуют под руководством профессионалов. Или пару-тройку часов пишут картины маслом. Или целый день ползают по бутафорской стене в полном снаряжении, изображая альпинистов. Ну, и так далее. А смысл всего очень прост – нафотаться от души в социальные сети. На аву!

- О, ясно-ясно. А языки? Что, не изучают? На самом деле?..

- Изучают: до знания со словарем «Ищь гэе ин ди шуле хэн дэ хох!» С родным русским вот только беда – даже со словарем грамотно двух предложений не составят многие.

- А виды спорта? – искренне заинтересовываюсь я, уже совершенно пьянея. – Экстремальные?

- О, это да! Селфи на взятых в прокате: велике, роликах, коньках. Почти Харламовы с Родниными!

- Вот. Я же говорю: невозможно изжить в нас совковость! У совков родителей таковыми и дети останутся. Хоть в Англиях их обучай! А гении как всегда нищенствуют, настоящие таланты не признаваемы и гонимы, и бессмертна на корню лживая иллюзия о существовании у нас свободы самовыражения, - произношу я растрогано с придыханием, и из осоловевших глаз моих стекают две большущие, тяжелые слезы.  

- Железно, мадемуазель! Да Вас, Мари, совсем уж развезло, - хохочет Ярик. – Что-то мы от темки отклонились.

- И ничего меня не развезло, - парирую я обижено, чувствуя, что язык мой начинает предательски заплетаться. – Мы выяснили, что талантливый писатель – главный источник пищи для вампиров! Понятно теперь, почему многие из них впадают в непреодолимую депрессию и заканчивают жизнь самоубийством.

- О, если бы всегда САМО-убийством! Многие-то из них депрессию успешно преодолевают и жизнь свою очень даже ценят. Только вот притягивают к себе всяческую мразоту, которая липнет к ним, чтобы самоутвердиться. Такой парадокс, - ответил Ярик и невпопад хитро подмигнул мне, гнусновато улыбаясь.

    Какие-то противные выходки у моего сладкого демона, - подумалось мне.

- Почему же умный человек не способен найти от вас… от нас защиту?

- Способен, наверное. Если бы искал ее. Но он энергию в другое дело вкладывает. Ну, вот ты представляешь автора, составляющего кулинарные книги о здоровой и полезной пище?

- Да, хороший человек.

- Конечно. Так хороший человек, пишущий кулинарные книги опасным делом занимается?

- Кулинарные не опасны, - отвечаю я, после паузы, крепко подумав. - Я читала классные книги Вильяма Похлебкина, например. Просто супер!

- Неверный ответ, наивная Маша! Даже написание кулинарных книг – очень опасное занятие для автора, потому что сто людей тебя поблагодарят, а сто первый накатает в «куда надо», что от твоих рецептов скончалась его мама, бабушка, сосед и бульдог случайно забежавших погреться и промыть ноздри знакомых.

- А если найдется такой расторопный Вильмот, который это докажет, то и до мест не столь отдаленных недалече. Далее и фантазировать уже страшно, - делаю я логичное заключение.

- А реальность трагичнее любых фантазий! Вот Вильяма Васильевича Похлебкина, тобою справедливо упомянутого – талантливого писателя, «русского юродивого», как прозвали его в прессе, убили.

- Вампиры?

- Не знаю точно. Но скорее всего как раз таки люди. «Благодарные» читатели. Его тело со следами насильственной смерти нашли в квартире – к слову, очень бедной квартирке, где кроме хорошей библиотеки, всю жизнь писателем собираемой, ценного ничего не было. Ее душегуб не тронул даже. Следов убийцы так и не нашли по сей день… А что с нами случилось, Машенька?

    Я чувствую, как привычно распух нос, и глаза обильно наливаются влагой.

- Жалко. Вильяма Васильевича, Царствие ему небесное! – отвечаю я, утирая вновь скатившуюся слезу.

- Аминь! Так вот это – «всего лишь» кулинария, а авторы-прозаики-то представляешь, о чем пишут? О, да на такие темы остро-заковыристые – они же носом роют, чтобы даже в самый расцвет свободы слова откопать темы запретные - запретные, запретнее некуда! - что бери любой текст на сайте в интернете, со стихом твоим, ни о чем не подозревающему автору на горе туда занесенному, и смело ищи оскорбления себя, уважаемого человека!

- «Ищи оскорбления себя»… Понятно. Но не очень. В нашей стране, вроде бы, свобода мысли и слова Конституцией гарантирована. Или они про тебя, звезду немыслимую, пишут все? Какое имеешь отношение к ним лично ты, чтобы оскорбляться на их творчество? Разъясни! – говорю я, потеряв смысловую нить беседы.

- Я имею к ним такое отношение, что они – воры, а я – потерпевшая сторона. Разъясняю: стоит у нас бот – программа специальная, распознающая наши эксклюзивные строки в интернете, на чужих сайтах.

- Стоп, а как они вообще в интернет попадают, ваши эти самые строки изумительные? Которые потом воруют злоумышленники?

- С нашего сайта, разумеется. Где мы их публикуем – как раз для этого, а они услужливо размножаются по всем законам жанра всемирной паутины.

- И заползают во все щели! Как вши. Своим стихотворным педикулезом заражаете интернет, а потом вшей отлавливаете, - внезапно накрывает меня озарение. Продвинутые внучата лейтенанта Шмидта - дядю Остапа за пояс заткнули!

- Образно! Очень точное попадание в суть, молодец! Ну, прямо критика Белинского продвинутая внучка наша Маша, ни дать ни взять, – иронично нахваливает меня за прозорливость мой наставник.

- А оскорбления себя-то на кой ляд отыскивать, никак не могу дотемяшить? – вдохновленная высокой оценкой и потому, не боясь выглядеть недалекой, продолжаю допытываться я.

- Снова-здорова! – восклицает досадливо Ярослав. - Для искового заявления в суд же, на материальное возмещение морального вреда! Претензии свои, непонятливая Маша, аргументировать необходимо, здесь только пунктиком в законе не обойдешься.

- А! – восклицаю я, делая вид, что все поняла.

- Это и есть наш основной доход. Внезапность и коллективный натиск – вот наш конек! Они, авторы, своим художественным воображением и нафантазировать не могли, что уже в заказе и дельце на них состряпано. Многие ведь присваивать твой стишок и не думали. И готовы по первому посылу указать, да с великой своей простодушной радостью твое авторство. Мало того, счастливы дружить, переписываться и уже приготовили для тебя баночку сливового маминого варенья, которое славится на всю их деревню. Ан нет, не тут-то было!

- Как пакостно, брр. А не выгоднее ли с авторами сотрудничать?

- С кем сотрудничать? Вас, Мари, не Матерью Терезой ли зовут на самом деле? Да подобные сайты и подросток сейчас способен создать за полчаса, рейтинг у них никакой. Пару человек в день заглядывает, и то зачастую по ошибке - в надежде попасть на порно-сайт. На кой нам это – участвовать в судьбе какого-то неизвестного «гения»? Нет, наша цель - с этого нищего писаки последнюю рубаху содрать. Так в реальности, а для судьи ты разыгрываешь, что чудовищно оскорблен! Дескать, как увидал ты – уважаемый человек, в этой жуткой вакханалии свою неимущественную собственность, свои эксклюзивные строки, правообладателем которых законно приходишься - воли, здоровья и трудоспособности лишился на трое суток. А, кроме того, фактом этим чудовищным опозоренным себя почувствовал на всю Россию и перед всеми друзьями, знакомыми и приятелями. Такими же, как и ты - уважаемыми людьми, которые стихи твои успели на этом жутком, оскорбляющим человеческое достоинство сайте обнаружить и прочесть в контексте их уничижительной прозы.

- Ко-ошмар! Я хоть и вампир уже, но от всего этого кровь у меня стынет совсем как при жизни! Неужели подобный бред срабатывает в судах? Зачем бы им - этим самым друзьям уважаемым людям – заходить на подобные якобы низменные сайты да еще читать всякую ересь, оскорбляющую человеческое достоинство, натыкаясь в ней на изумительную поэзию своего опущенного негодяем автором товарища? И, смею предположить, надобно быть очень преданным дружбе, чтобы проштудировать и знать назубок все творчество знакомого своего поэта, распознавая его в чужих текстах. Чушь! Невообразимая бредятина!

- Конечно. Вы правы, Мари, на все сто – «бредятина», как Вы изволили высокопарно выразиться! И однозначно срабатывает! Еще как! Неизвестно, задаются ли судьи логичным вопросом: «Как уважаемый человек позволяет себе акцентировать на подобной заведомой чуши?» Но не имеет никакого значения то, что пойманный с поличным автор и копейки не получил не только с твоего стишка, но даже зачастую и со своего творчества; себе присваивать ничего и не пытался и сокровище твое удалил, как только ты нарисовался. Представляешь, как забавно подобные дела стряпать?  

- Представляю. Если одна вша нашлась – раздавив только ее педикулез не вылечить. И поражаюсь – и как суды вообще берут подобные дела к рассмотрению?! А если сочинитель – бедолага, на вас нарвавшийся - не имеет с этого ни копейки заработка, с твоих «эксклюзивных строк» и даже со своих, с какого навару ему тебе отстегивать? Если он нищий по жизни?

- Ни законотворцев, ни судью это не волнует, почему должно волновать вампира?

- Если автор многодетная мать, например? Где брать ей деньги, когда она концы с концами с трудом сводит?

- Сводит, верно подмечено! Она получает детские пособия.

- Если инвалид?

- Пенсию по инвалидности! С этого и будут выплачивать. Можно с нами договориться и сумму раскинуть, выплачивать частями ежемесячно, мы не гордые. Литераторством как правило только бедные и занимаются, богатенькие и знаменитые пишут мемуары. К ним мы не суемся - там деньги, а значит – связи и хорошие адвокаты.

- Уж договаривай! - вдруг снова пробуждается во мне бес «остроумия». – Эти вам по мордасам так настучать могут, хоть и не вампиры, что мало не покажется. К таким вы бы и безвозмездно пристроиться не прочь. Только тупость ваша рифмованная нужна им как кобыле гондон.

- Не груби, Маша! Тебе не идет. Хмельная ты быдлеешь.

- Сволочею. Учитель хороший.

- А впрочем – да, и в самом деле как-то они без нас обходятся. Наши заказчики – душевные, простодушные людишки. В точь таких же мы и… (тут он подмигнул) обираем – по другую сторону занавеса, образно выражаясь. Но и пара знаменитостей в клиенты к нам все же угодили, для поднятия авторитета мы в судах о них упоминаем, непременно!

- И знаменитостей - «в корзину»? Хорошее дело, понимаю. А они, знаменитости эти самые, в восторге от того, что в подобных «благих» целях треплют их имена? – дотошно допытываюсь я, пытаясь нащупать в своем самоуверенном друге слабинку.

- Вряд ли они испытали бы прилив счастья от подобных знаний о себе. Но блаженны несведущие, ибо их есть царство небесное, - отвечает он спокойно, сложив ладошки лодочкой в подобие молитвы и закатив глаза к небу.

- Вон как! Что-то не припомню «несведущих» в Девяти заповедях блаженства.

- А это десятая заповедь, - не моргнув глазом, выкрутился мой находчивый друг. – У них – знаменитостей - уже нет шансов разузнать о наших методах работы и высказать свою точку зрения на этот счет, Маша, потому что к нам в клиенты они попадают мертвыми. Мы их хороним.

- А, догадываюсь! Сначала жрете, потом сами же хороните? И в качестве кого Вы погребаете знаменитостей, интересно знать?

- Не мы, «жрут» их другие: друзья, коллеги и родные в основном. А погребает наш Кукин, директор ЗАО. В качестве фоторепортера. Снимает торжественную процессию на видео и фото. К слову, автором всех наших коллективных поэтических изысков официально является директор Кукин, на него оформлено авторское право.

-О, значит, сочиняет вся вампирская братия, а автор на выходе один – Кукин?! Это почему же так? Что за несправедливость по отношению к прочим фореверам?

- А это потому, что по закону компания требовать материальной компенсации морального вреда не может, только автор в едином лице имеет на это право.

 - Тогда про Кукина все понятно - он впечатляет, понимаю! Пожилой заслуженный поэт-руководитель! Представляю себе картинку - с одной стороны пойманный с поличным негодяй сочинитель - безвестный, а потому никем ни разу не уважаемый никчемный человечишко: ворюга, оскорбитель, аморальный преступник, чужие эксклюзивные строки себе присвоивший. А «по другую сторону занавеса» - целая толпа неутомимых упырей, между которыми распределены роли и обязанности, а во главе великий и ужасный этот Кукин, пострадавшая сторона: жертва, страдалец; доверенное лицо, которое хоронит знаменитостей! Всеми востребованный уважаемый талант, моральные страдания получивший. Это ж он на трое суток воли и чувств лишается, как только стишки ваши на чужом сайте обнаруживает через бот?

- Он, родимый. Три дня нетрудоспособен,  а потому все это время голодает без заработка по причине чудовищного стресса. Страдалец наш Кукин, однозначно! В молодости в художественной самодеятельности участвовал - артист тот еще, хоть и не Щукин. У граждан никак не выветрятся советские представления о деньгах - они уверены, что если не зарабатываешь на чужом интеллектуальном труде…

- «Интеллектуальный труд», я так понимаю, синоним ваших «Эксклюзивных строк»? – восклицаю я, не сдержавшись.

 - …то и состава нарушения нет, соответственно и материального наказания последовать не может, - продолжает Яр, не обращая внимания на мое очередное задиристое высказывание. - Даже юристы в глубинке, ранее с подобными ситуациями не сталкивающиеся не знают, что достаточно мало-мальски обнародовать в интернете на каком-нибудь сайте чужой стишок или картинку из телефона - ее художественные достоинства даже не обсуждаются - и владельцу сайта уже можно предъявлять, требовать «материальную компенсацию морального ущерба за использование нематериального личного имущества». Суды проходят по месту жительства жертвы. Обычно подобные дела – об административном нарушении - рассматривают без присутствия сторон, на одной лишь представленной писанине, но мы непременно посылаем своего представителя.

- Зачем? Если можно без представителя? Ведь и накладно это, лишние затраты…

- Как зачем? И для пущей внушительности нашей правоты, а так же для запугивания следующих наших «клиентов», да и развлечения ради - чтобы «добротой» своей жертву, в наш капкан угодившую, в полной мере наградить! Ведь весь этот «банкет», по российским законам оплачивает истец – и проезд, и суточные нашего представителя. И работу судебных приставов в итоге. И вот прикинь – выставленная нами сумма за время процесса (он может длиться более года!) возрастает в два раза. Допустим, за стишок автору мы выставляем 25 тысяч. А по прошествии судов он уже обязан выплатить к сороковнику!

- Ого! Выходит, законы пишутся для того, чтобы простых людей обирать?

- Спокон веку так и было. Кого же еще обирать? Людишек в такие долги вгоняем, что годами потом из «ям» выползти не могут! Многим ведь кредит брать приходится, чтобы с нами и по судам расквитаться. А что такое кредит? Сорок тысяч в кратчайшие сроки могут и в четыреста вырасти. И тут приходят они – коллекторы. Жизнь «гениальных творцов», словом прокладывающих себе путь в Вечность…

- …в форевер!

 - …перестает быть томной порой до окончания их дней.

- Я полагаю, иногда и скоропостижного скончания… И все из за грошового халтурного стишка!

- Ну, какой же он халтурный? Вот тебя зациклило. А документы, подтверждающие наши квалификацию, профессионализм, востребованность энд компетентность? - самодовольно подхохатывает Дракулович. – Я это называю ремеслом, а не халтурой. Я же объяснил тебе, Маша, что у нас множество дипломов, наград там всяческих. Мы не гнушаемся ими. Для дела. Тут автора и в попрании чести всего человечества обвинить уместно для запугивания, да и вообще - не представляешь, какой кровавый винегрет можно высосать из одного лишь четверостишья!

- Поняла я, Ярославчик. Ловля стихотворных вшей, которых в интернет закинул, а они по всем биологическим законам размножились в полномасштабный педикулез, дело не только доходное, но и увлекательное: прежде чем претензию предъявить, еще ни о чем не подозревающего автора кровососы ваши бездушные троллят со всем животным энтузиазмом. Жрут его ваши «поэты-винегреты» в социальных сетях, насыщаясь энергетикой несчастного и доводя его до полного изнеможения. А повестка в суд – последний штрих, это уже что-то вроде десерта после сытного обеда.

- НАШИ кровососы, Маша, - назидательно поднял вверх Ярик свой крохотный указательный пальчик.

- Более всего впечатляет, что суды на вашей стороне. Понятно бы, кабы стишки ваши автор себе присвоить пытался или заработал на них! А так… ну и низменные твари вы, дорогие родственнички! Ничтожества собираются в стаи, чтобы пожирать слабых - еще в детстве подметила это.

- Собираемся, именно в стаи! «Ничтожества», – хохочет Ярик. – Кровь и энергию человека сосущие Сущности мы. Если не углубляться в детали – аферы наши полностью завуалированы шелками благопристойности. Мы строго следуем букве закона.

- Который пишется для обыкновенных людей и должен руководствоваться обыкновенным здравым смыслом, - логично завершаю я и в который раз, для себя самой неожиданно, вдруг выдаю строки – не вполне эксклюзивные:

«И долго буду тем любезен я народу,

Что я его избавил от себя, у-важаемого человека».

- О! – назидательно поднимает вверх указательный пальчик мой наставник.

- Что «О»? Да Салтыков-Щедрин от обиды, что не в наше время живет, в гробу переворачивается! Какие гениальные творения вышли бы из-под его пера сегодня, если бы он пожил в современном обществе!

- Хороший писатель Михаил Евграфович, это да! Молодец, что так к месту припомнила замечательного классика – в очередной раз блеснула эрудицией и знанием русской литературы, - утрировано хвалит меня Яр. – Только на самом деле, Маша, плевать нам с высокой колокольни, талантлива ли птичка, в наши сети угодившая, бездарная ли она – мы просто хотим кушать! Вот и все, и никакой лирики.

- Я не хочу заниматься этим! – восклицаю я.

– А ты, Маша, «этим» и не занимайся, никто тебя не неволит. Занимайся чем-нибудь другим. Но, вообще-то, способности у тебя на лицо, да и подъемными не побрезговала, - справедливо напоминает мне Ярослав Емельянович. – Не надо принимать все так близко к сердцу. Люди эти простые, но не простачки, им писательство помогает выжить: справиться с моральной подавленностью, забыться от житейских проблем, избавиться от депрессии, наконец! А кого-то и от убийственного, живьем пожирающего одиночества спасает. И, ты думаешь, за это не надо платить? За эксклюзивный способ выживания в обществе каннибалов?

- Тебе платить за выживание?

- Но стишок-то мой! – снова смеется мой наставник. - При современных законах нет такого дикого абсурда, который невозможно было бы раздуть до размеров неоспоримой правды!

- Весело у вас. У нас, - поправила я.

- Так и веселись! Это ненадолго, временный заработок на стыке перехода от только-только зарожденного интернета до цивилизованных, упорядоченных отношений в сети. Вскоре авторы поймут, что ни одна чужая поэтическая строка не должна попадать на их сайты, и мы уже не сможем…

- …ни один неопознанный стишок-блошок не должен запрыгнуть на сайты авторов, и вы уже не сможете заражать интернет своим эксклюзивным педикулезом. А пока – раздольно и прибыльно. Вы и ловите момент! Надо ведь кушать, - помогаю я своему другу подвести итог нашей познавательной беседе.

- Истинно так, душа моя! Не захотелось пока? Кушать? – иронично смотрит он хитрыми глазенками из-под бровок-домиков.

- Нет. Захочется – перекус у меня всегда под рукой, и интернет включать не надо. К Мастеру Чистоты спущусь.

    Ярик засмеялся звонким детским смехом и выставил вперед большой палец, типа класс моя шутка. И тут же сделался совершенно серьезен:

- Мастеров Чистоты надо уважать и не кушать по возможности. Благое дело они делают, без их труда праведного в грязи жить придется. Слишком много ее повсюду.

- Да и не собираюсь я ее... Я Лидии Николаевне нашей шоколадку презентовала сейчас, когда из универсама возвращалась. Купила специально для нее.

- Это еще зачем? – удивленно произносит Ярик.

- Зачем… потому что я добрая! Все еще… - отвечаю я, почему-то застыдившись.

    Да, добрая я! Жалко вдруг стало эту несчастную, забитую и отупевшую бабу с ведром. И стыдно за свое недавнее некорректное высказывание по отношению к ее гардеробу. Я про шапочку из козлиного овна… И так она на меня смотрела, когда я ей эту самую «Аленку» подала, с таким неподдельным испугом… Главное, чтобы не выкинула. Подумает еще, что я ее в крысином яде изваляла…

- Все мы в душе добрые, - рассуждает Ярославчик назидательно. - Но надо выживать, никуда не денешься. Свежую кровушку всегда в семейном логове вкушать возможно, по необходимости. Человеческие особи с радостью сами туда прут – на посулы плотских утех и прочих пагубных, а порой и убийственных и в их лицемерном обществе осуждаемых запретных развлечений. Взамен на нектар жизни мы предоставляем им полный перечень услуг - от всех возможных видов наркотиков до любых извращений.

- Но ведь они не знают, куда идут? – восклицаю я удивленно. – Ведь вы их обманом?..

- И вовсе нет, - отвечает Ярик, пожимая худенькими плечиками, - не обязательно. То есть, кого-то и обманом, конечно, но многие осведомлены, или становятся осведомлены и идут к нам снова и снова… Мало того – втягиваются, и даже относятся к нам начинают не иначе, как к своим благодетелям. Да что там - в дверь не пустишь – землю носом пророют!

- Ну, надо же… Люди! Еда многоразового использования…

- Я бы назвал их донорами. Деликатес, который мы принимаем по мере необходимости. В остальное время надо работать – быть бездушными ничтожествами, как ты справедливо подметила, иначе… перестав прикладывать усилия, добывая человеческую энергию, можно слететь с катушек и начать тупо жрать плоть… Такие вампиры и выглядеть начинают уродами - их внешность стремительно ломается, они изгои среди нас, как изгои среди людей представители их вида - тунеядцы с маниакальными наклонностями. Мы называем обленившихся деградантами и стараемся истреблять, потому что деграданты ставят под угрозу не только весь созданный нами уклад, но и само наше существование в социуме людей. Поэтому как при жизни заучила «Отче наш», запомни правило номер один вампиров: кровью насыщаться только тогда, когда она действительно необходима! И только как в награду за труд, в остальное же время - трудиться, трудиться и трудиться!  

- Трудиться… да, подавлять людей морально, как и положено тварям. Все я давно поняла. Ну, и пошел вон! Спать хочу, на работу мне через несколько часов, - зевнула я сладко.

    Дело близилось к рассвету.

- Отдыхай, порядочная моя и ласковая цыпочка, защитница всех обделенных! – сказал Ярик.

    От его слов я содрогнулась: что за сумасшествие? «Цыпочкой» меня называть…

- А сколько тебе лет, малыш? – пошла я ва-банк.

    Ярослав усмехнулся и с ног до головы (именно в таком порядке!) окинув меня таким по-мужски оценивающим взглядом, что у меня мурашки пробежали по коже, зашептал игриво и с нотками интима:

- В полном расцвете сил я вампир, милая. Знаешь поговорку? Мужчина с будущим – интересен женщине, мужчина только с прошлым – интересен смерти. Я - Сущность с хорошим будущим, отличным. Я тот, кто от любой напасти защитит свою нежную, пугливую крошку! Добрую-добрую!

    Наклонился ко мне и поцеловал в губы. Совсем не так, как целует маленький друг свою взрослую наставницу…

    Со скоростью молнии из меня выветрился алкоголь!

    Когда днем перед выходом на работу я включила по привычке городские новости культуры, на голубом экране первым делом усмотрела его – уважаемого лауреата, заслуженного человека, нашего директора Бориса Васильевича Кукина. На похоронах известного в городе детского писателя Захара Захарова он деловито и ловко лавировал между участниками похоронной процессии с профессиональным фотоаппаратом. Слишком огромным по отношению к его сухонькой, низенькой, старческой фигурке. Не по годам вертлявой и гуттаперчевой.

    На портрете усопшего я узнала… «танцора фламенко»!

    Так это все – моя работа?! От неожиданно пронзившей меня догадки меня так расслабило, что я икнула и пукнула одновременно!

    А симпатичный он был в жизни э… не мужик, конечно, а… в общем, милый он был автор. Что-то неосязаемое цепляло за душу в его печальных, заплывших жирком узеньких, очень добрых глазенках. Какой-то вселенский трагизм! Он вон книжечки пописывал – «Сережкины рассказы» - про очень исполнительного мальчика твердого хорошиста, который любил и охранял природу, уважал старших и в семье отвоевал себе право мыть за всеми посуду! Оказывается, это один из самых верных способов очищения кармы. Вот такие замечательные, правильные рассказы, без матюков и темок пикантных нехороших сочинял «танцор фламенко», за что уважаем был в официальных кругах и многократно поощрялся и награждался. Разве достоин человек той участи, что уготовили для него носферату, да и кто судья ему?..

    «Так, все, все – завязывай с мелодрамой, Маша с Уралмаша! Пятколизу этому еще посочувствуй, делать тебе больше нечего! – осаждаю я вслух упрямо не сдающуюся во мне альтруистку. – Подбери свои слюни, кому они интересны сейчас? Настоящие писатели другие – нищие страдальцы…»

    И подумалось вдруг: каким шизофреником надо быть, чтобы в наше время, когда фильтровать должно каждое слово - даже написанное в социальной сети - заниматься писательством?! Когда любые умозаключения стало модным передергивать и трактовать на всякий лад, кому как вздумается? Ну, на хрена им это - с из шкуры вон усердием совать свой длинный нос не в свои дела, пока его не оторвут? Причем, специально же лезут туда, «овцы закланные», куда нельзя, где шкуры спускают! Чем хуже с ними, тем им лучше - чтобы гоняли их как скот, засаживали в дурдомА, судили и ссылали – тогда самое оно, тогда они претерпевающими за правду гениями пера себя ощущают! Немыслимо, эти словоплеты – законченные мазохисты. По делом им!

    Не в «Семейные апартАменты» отправилась я на следующий день, почувствовав чудовищный, сносящий мозг и выворачивающий мышцы и суставы голод. Я снова посетила зоомагазин.

    Как спивающаяся интеллигентка, которая от стыда каждый раз самоуничижительно закупается спиртным в разных торговых точках, на этот раз я отправилась в другой, вывеску намеренно читать не стала. Они все так трогательно называются, эти порой последние приюты домашних животных!

    …Я назвала его Мартином в память о том, кому повезло меньше. Этому Мартину посчастливилось заполучить отличную клетку; большую, наполненную специальным кормом кормушку и колесо, оно прилагалось. На него молодой, толстый крыс, впрочем, не полез и лишь презрительно обнюхал. Предполагаю, что эти колеса предназначены для глупых, легкомысленных хомяков, а не для таких серьезных животных как крысы.

    Ужинать же я отправилась в «Пыльную каракатицу». Не обращая ни малейшего внимания на ухмыляющуюся, расплывшуюся в гнусную улыбку широкомордую Джулию, я прошла за столик с иной обслугой. И дождалась свое заслуженное лакомство, своего Гену! Звали его как-то по-другому, конечно, но я не запомнила. Зачем мне? Я завела его за здание ночного клуба к мусорным бакам, а потом то, что от него осталось, зашвырнула в просторный кузов притормозившего рядом на несколько минут грузовика с иногородними номерами.

    Тратить свою драгоценную жизнь, пусть и вечную, точнее сказать – расточать свою вечность, следуя правилам придурков, достающих честных граждан в интернете и сочиняющих рифмованную чепуху я никак не собиралась. 

Читать далее >