Часть 2.

1.

    Наступило долгожданное лето. Началось оно с события, которое у людей вряд ли возможно отнести к разряду заурядных: моя сестра Ольга с детьми и мужем в кратчайшие сроки свернулись и съехали на ПМЖ В Финляндию - «в цивилизованную страну из этого российского бардака» за жизнью более счастливой. Наверное, им с коллегами все же удалось истребить нравственность на корню, и работы здесь для нее более не осталось, а в воцарившемся после выполненного заказа «бардаке» жить стало скучно.

    К расставанию с родней я отнеслась спокойно, без излишних эмоций. А если уж быть до конца честной - по барабану пришлись мне крокодильи Ольгины слезы на перроне! Даже как-то полегчало, что ли, когда длинная змейка из вагонов, поблескивая стеклами окон, выдала прощальный гудок и, неторопливо продемонстрировав свой хвост, скрылась за поворотом… Я равнодушно помахала кружевным черным зонтиком вслед! Стильным, напоминающим траурный.

     У смертных не хватает ума, чтобы понять, как мгновенна их жизнь! Что их счастье - не та неуловимая синяя птица, о которой они грезят, а то, что всегда с ними. Оно дается им с рождения с первым глотком воздуха! Счастье людей в самой жизни, в возможности быть вместе с подаренными Богом близкими и друзьями; а еще оно в здоровом, отлично приспособленном для всех их потребностей теле – и не надо никуда бежать или ехать! Нигде нет больше ничего, все везде одинаково неприятное, когда ты пуст внутри.

    Человеческое счастье... А мне для любви, общения, споров, сомнений и вечных поисков непостижимой истины вполне достаточно всего лишь одного, но очень для меня интересного и дорогого мне человека – себя. Только наедине с собой я никогда и не чувствую одиночества!

    Я все еще думала о себе как о человеке.

    Я пыталась жить, как человек. Я упрямо копировала себя прежнюю! В летней, принарядившейся природе я пыталась откопать привычные ощущения: романтичную грусть, плавно переходящую в восторг; страх перед будущим, переплавляющийся в оптимизм и любовь к жизни…

    К жизни… как не стало жизни, так и свежесть чувств, так и пряная насыщенность воздуха и радость просто дышать, просто втягивать в легкие животворящий кислород улетучились безвозвратно. Без приглашения накрывшая меня Вечность имела приторный привкус поминальной карамельки. Только плотские радости стали приносить мне истинное удовольствие. И я тешила свою вечно голодную Сущность всеми доступными мне средствами – дорогим алкоголем, деликатесными блюдами, Генами.

    Да, своих кавалеров и потенциальный десерт в одном флаконе, как бы их ни звали на самом деле, я называла одним именем – Гена. В память о моем первом самостоятельном опыте. Я и выбирала похожих на того из ночного клуба, таких же наглых, бесцветных оборванцев – плохо пахнущих поросят. Никчемных людишек!

    Этим я себя оправдывала. У меня еще не стерлось качество исключительно человеческой природы – всем своим гадким поступкам находить оправдание.

    Надеждами о любви тешить я себя перестала. В ту памятную ночь в клубе – мой второй в него поход, когда охота моя впервые выдалась удачной, я снова видела его… «Даже не думай, - гнусно усмехался уже подкативший за мой столик прозорливый (но не настолько, чтобы остаться в живых!) Наф-Наф-Гена, перехватив мой заинтересованный взгляд. – Это Семен, владелец клуба. Молодая жена красавица, двое детей. Тесть богатый, старшая дочь чемпионка по фигурному катанию…»

    «Чемпионка по фигурному катанию»… как сверло засело в мозг. Рыженькая такая, кудрявая и пухленькая девчонка. Приятно пухленькая - не худоба, в смысле. Это с ней я тогда чуть не столкнулась на катке, теперь я это знаю точно.

    И совсем уж понятно, что не теток в лифчиках пуш-ап высматривал с трибуны счастливый в личной жизни, богатый и красивый владелец популярного в городе ночного клуба «Пыльная каракатица». Отец чемпионки!

    Грезить о нем, так похожем на молодого Микки Рурка, я сразу перестала. Видимо, побороть в себе любовь к мужчине вампирше проще, чем живой женщине с душой. А скорее всего никакой любовью там никогда и не пахло, просто у одиноких дамочек существует необходимость хоть кем-то заткнуть душевную пустоту. Именно поэтому некоторые из них с истеричным обожанием из кожи вон гоняются за смазливыми артистами – актерами кино или певцами, всеми силами и возможностями прикармливая свою глупость. Они и не пытаются включить рассудок, чтобы хотя бы попытаться понять, что в жизни их киногерой может оказаться э… в общем, человечком не самых лучших душевных качеств и весьма не романтичным… Да им это и по барабану! Главное, чтобы не скучно было, чтобы душа цвела – пусть и мыльными пузырями.

    Ничего похожего мне, слава провидению, больше не грозило - от души я окончательно освободилась, а занявшая «свято место» моя Сущность благополучно очистилась от всех возможных иллюзий о любви. Появилось много места для поэзии! Сочинять эксклюзивные строки мне все же пришлось. У упырей, как и у людишек, «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». И я очень быстро включилась в наш дружный вампирский коллектив: «Наша Олюшка краса – ждут малышку чудеса», «Будь ты, дедушка, здоров – век живи без докторов», «Всеми  Петя обожаем – ему счастья пожелаем», «Слышится веселый смех – ждет Аленушку успех», «Нашей маме сорок лет – век еще живи без бед!». Вся эта сотни раз на все лады передергиваемая байда приносила деньги. Особенно приличные суммы добывались нашим ЗАО «Forever-Медиа» судами. Из «широких штанин» несчастных коллег-литераторов – «лошков» как ласково мы их величали, к которым наши эксклюзивные лоснящиеся от жира вши попадали на сайты; зачастую несколько видоизмененные - «Петя» превращался в «Мотю», а «Олюшка» в «Полюшку». Или – это вообще жуть автору! – в опубликованные и продаваемые им книги. Продаваемые, но не обязательно покупаемые! Сей факт ни судей, ни тем более вампиров никак не волновал: в случае публикации, выхода книги как печатного издания стоимость нашего дивного стишка-блошкА, в нее запрыгнувшего возрастала в десятки раз! В своем таланте «предъявлять» мы продвинулись: теперь, чтобы избежать вымогательства, автору или владельцу сайта недостаточно было под нашим «шедевром» указать ссылку на сайт «Forever-Медиа» - мы неимоверно оскорблялись тому, что разрешение на использование нашего нематериального личного имущества не было получено у господина Кукина! Чья фамилия – к слову сказать - на официальном сайте, щедро представляющем наши поэтические перлы всему миру «для частного пользования» даже и не засвечивалась и при всем желании сочинителей или прочих лиц не могла быть даже упомянута ими, а не то чтобы они еще запрашивали кукинского согласия.

    Кукин выскакивал как черт из табакерки!

    Схема в каждом новом деле использовалась отработанная, ничего нового.

    Своих «родственничков» упырей я возненавидела пуще прежнего! Всеми фибрами того, что от души осталось. Ошибся Ярославчик, никакой привязанности к ним у меня не сложилось, но изображала я ее старательно. Как, впрочем, и все они - двуличные твари, любящие только себя. Как актеришки в театре: нахваливали и лобызали друг друга с фигами в карманах. Это даже утешало. В смысле, что в этом я почти ничем от них не отличаюсь.

    Я не уставала поражаться тому, как их всех от всех воротит, и только страх выживания заставляет держаться вместе, в стае.

    Ничтожества.

    Вильмота я побаивалась. Уже не так, как прежде, но все же. И старалась держаться от него подальше. Это не составляло трудов: на меня он смотрел (если я попадалась ему на глаза) с таким же выражением, как смотрят на плохого качества обувь, выбирая себе пару в обувном магазине.

    Юльку я попросту игнорировала. И мне стоило трудов не вцепиться этой дуре в морду - провокаторша она оказалась та еще!

    Байкалоамуромагистральские относились ко мне нормально, даже по-джентельменски, и я чувствовала себя легко в их обществе – можно сказать, мы приятельствовали.

    Директор Кукин на меня вообще плевать хотел. А я на него.

    А вот с Олалухой, как про себя я стала называть Олимпиаду Георгиевну, мы сделались подругами. Да что там! Даже более того. Конечно, чтобы расположить к себе этого монстра – заручиться поддержкой всеми уважаемого и влиятельного вампира, как вы догадались, - я прокрутила целую аферу. А заодно и благое дело совершила - пристроила нашего с Яриком красавчика Апельсина! Вы помните, при жизни портретируемого мною рыжего кота. Я отловила его возле мусорных баков, где он периодически отирался, и приволокла к ней домой. В земное жилище бывшей рельсоукладчицы – просторную, роскошно обставленную квартирку вдовы Лауреата Премии имени Ивана Долгоносова.

    Огромных усилий мне, обладающей нечеловеческой силой молодой вампирше, стоило дотащить сильную, строптивую заразу с железными когтями до места назначения! Рыжий негодяй изодрал, искусал мне все руки и все метился вцепиться в лицо. От всей души по мордасам нашлепала «милого котика» перед тем, как войти к нашей благодетельнице. Чем его, дикаря и без того ошалевшего от насилия, взбеленила до высшей точки кошачьего остервенения. Как трагично он орал! Каким ужасом и ненавистью ко всему живому переполнялись его выразительные карие глазища! Что пошло мне на руку.

    Утирая скупую слезу, я поведала не ожидавшей гостей, а потому не успевшей войти ни в один из своих земных образов растерянной Олалушке (без париков она оказалась почти лысой!), что случайно проходила мимо и увидела хулиганов, жестоко глумящихся над котом. Они таскали бедное, беззащитное животное за хвост и грозились оторвать ему яйца. Рискуя жизнью, я вырвала его у изуверов.

    От моего рассказа Олимпиада Георгиевна впала в транс. Из бледного лицо ее сделалось цвета морской волны. Как укушенная, очевидно справляясь с гневом, она забегала по комнатам – так неистово, что многочисленные портреты котов на стенах заходили ходуном.

- Кто? – наконец спросила она, резко ко мне подлетев и вперившись в глаза.

    «КТО может сравниться с Матильдой моей, Сверкающей брызгами черных очей!» - торопливо затараторила я мысленно, икнув от неожиданности.

    Уж что-что, а скрывать мысли от умеющих их считывать вампиров я научилась!

- Да я их первый раз вижу, - ответила я, – сволочей этих. Вы только гляньте, до какого стресса кота довели!

- Приметы?

- Знаете, я так за котика испугалась, что и всматриваться в них не стала, не до этого… Вы представляете – этого ангела небесного, нежного крошку, несчастную лапочку – били по мордочке! Наотмашь!

    И я разрыдалась. Совершенно искренне, ведь Олалушка уставилась на меня так подозрительно, что я испугалась спалиться.

    Напрасно. Она вдруг обняла меня и тоже зашлась рыданиями. Так и рыдали мы на пару, крепко обнявшись и орошая наши плечи, шеи, руки, крокодильими слезами.

    Она закопала меня в свои огромные сиськи и чуть не удавила.

- И как же они выглядели, Машенька? Ну, вспомни хоть одну примету, - все не унималась Олимпиада Георгиевна, провожая меня в прихожей.

- Кажется, это были бомжи. Один – да, точно вспомнила! – был в красной шапке-петушке!

    Дура набитая! Ну, бомжа в петушке-то я на хрена сочинила? На следующей неделе разнесся слух, что жестокий маньяк убивает бездомных в красных шапках. И выпускает из них всю до капли кровь! Разве могла я предположить, что среди лета они и в самом деле носят шапки?.. Красные!

    Представляете, что было с Ярославом, когда он увидел самозабвенно лобызающую меня Оливи Жоржевну? Обласкивающую как кошку! Дара речи лишился. Когда же обнаружил у нее нашего Рыжего – присмиревшего, в фиолетовом банте на шее жрущим деликатесы, смеялся так, что я за него испугалась.

- Мари, ты лучшая! – сказал он мне, утирая слезы после полноценной истерики.

    Но в его глазах я подметила искрами сверкнувшую ревность…

    Эмоциональны вампиры. Значительно более чувственны, чем люди.

    …Главной моей мечтой и надеждой стало когда-нибудь отвязаться от ненавистных, на всю голову больных кровососов раз и навсегда! Я прекрасно справилась бы со своей Вечностью одна, не стой они  на моем пути. Вот только Ярик… Маленький, несчастный вампиреныш, которому никогда не суждено вырасти! Он так пытался наладить со мной любовные отношения! Однажды разделся и заскочил ко мне в гроб, когда я засыпала… Не представляю его планов на дальнейшее при его физических данных, но меня это так развеселило и я так истерично ржала не в силах остановиться, что он выскочил как ошпаренный. И дико и долго матерился на непонятном мне чудовищно заковыристом языке. После чего пропал на неделю, пока я сама не объявила перемирие. Но в наших отношениях оборвалось что-то, я стала испытывать необъяснимую неловкость рядом с ним, неприятные ощущения, даже неприязнь…

    Обретя ложную подругу - очень сильную и уважаемую старую вампиршу, целью номер один в моем графике построения счастливого будущего было помириться с Мариной. Точнее вернуть наши прежние отношения. Я так и не нашла времени повидать ее, а сама она с марта так ни разу более и не позвонила. При воспоминании о том, как я с ней обошлась при нашей последней встрече, как «гостеприимно приютила» ее в собственном доме, я неизменно краснела. И с чего меня так повело тогда? Бред. Пусть я и вампир, но существовать по шаблону этих тварей и терять лучше, что имела в жизни, я не стану. Запугивания, как и уверения в том, что мне грозит стать деградантом и изгоем, если не стану беспрестанно насыщаться энергией людей на меня не подействовали. Мне достаточно «цыпленка-табака». Изредка, действительно по мере необходимости и для поддержания себя, а не «семейных традиций».

    Когда нет семьи, какие могут быть традиции?

    Я купила Маринкины любимые шоколадные конфеты, торт, бутылочку красненького и отправилась к ней домой. Без звонка, сюрпрайзом.

    Но… я не дошла…

    На свою беду я опередила ее всего на несколько шагов. Всего на пару роковых шагов…

    Я застала ее во дворе подходящей к своему подъезду. Она не заметила меня. И у меня появилась счастливая возможность развернуться обратно…

2.

    Странно, но принимая участие в коллективном рифмоплетстве, я полюбила поэзию. На контрасте научилась ценить настоящие эксклюзивные строки, перлы человеческого таланта. Подаренный мне сестрой томик Бальмонта, проигнорированный при жизни, после нее стал моей настольной книгой:

Залетевшая в комнату бабочка бьется

О прозрачные стекла воздушными крыльями.

А за стеклами небо родное смеется,

И его не достичь никакими усилиями.

Но смириться нельзя, и она не сдается,

Из цветистой становится тусклая, бледная.

Что же пленнице делать еще остается?

Только биться и блекнуть! О, жалкая, бедная! ( К. Бальмонт «Бабочка»)

    Сделав пару глотков красного как кровь вина, я плачу. Это обо мне, о моей судьбе. Кто-то, как говорят, хозяин своего счастья – несется по жизни с ветерком, и рулит, как ему вздумается. Виртуозно при этом обходя овраги и буераки. А я бьюсь о стекло, как глупая бабочка: «жалкая», «бедная»!

    Одинокая!

    Хотя нет, почему одинокая? Вот он, мой друг, мой верный спутник по жизни. Восседает на люстре по давно заведенной им традиции шпионить за мной во время банкетов. Я достаю еще один бокал, наливаю в него вино.

- Спускайся. Выпей со мной.

- Спасибо, Маша. Но мне пить – только продукт переводить понапрасну. Я такой опытный, что давно перестал пьянеть, - говорит Ярослав Емельянович, уже сидя рядом в образе человека. Мальчишки…

     Все те же черные глазенки, очаровательная детская улыбка… Старый вампир, жуткое смерть несущее чудовище! И все же что он делает в компании детишек? Я внутренне содрогнулась: в последнее время в городе так много смертей от несчастных случаев среди детей его возраста… Точнее, такого возраста, за котором притаилась старая, ненасытная, вечно алчущая человеческой крови Сущность носферату, называющая себя очаровательным человеческим именем Ярославчик…

- Похороны? – вдруг спросил он.

- Что? – вздрогнула я.

- Хоронишь дружбу? Значит, вычислила того, кто тебе на двери послание написал?

- Нет, не вычислила. И кто же это сделал?

- Не знал, пардон… я, вообще-то, не хотел говорить, думал, сама дойдешь…

    Да как бы я своим-то умом. Никуда без тебя.

- Ну?.. – нетерпеливо спрашиваю, начиная нервничать. – Не томи раз начал.

- Так подруга твоя намалевала, Марина, - ответил Ярик и привычно зашелся художественным свистом, наигранно-равнодушно разглядывая потолок.

    Теперь все сходится. Все мои самые страшные предположения подтверждаются. И рюкзачок ее с «накрывашкой» в виде кепки на месте - за спиной у нее привычно болтался, когда я счастливая в гости к ней прискакала и поджидала ее у подъезда… чуть поодаль на скамеечке, к счастью. Не воровал его красавчик на катке, что я давно уже поняла. Для меня весь этот спектакль виртуозно был ею разыгран. А после катка она меня опередила, и написала на двери послание на смерть. Нет, скорее до катка, когда я ушла из дома, так безопаснее. Поэтому и опоздала. Но зачем ей весь этот кошмарный маскарад? Поразвлечься от скуки? Кому, как ни Марине было знать о моей февральской депрессии, кому, как ни ей понимать, что все эти хитроумные комбинации – мне пуля в висок?!

    Не сдерживая эмоций, я захожусь горькими рыданиями. Развезло меня.

- Успокойся, моя малышка, - крохотной, но очень тяжелой и сильной рукой ласково гладит меня Ярослав по голове, по плечам, по спине. – Нам всем трудно прощаться с отголосками жизни, но у тебя теперь есть Вечность и настоящая, крепкая, преданная семья. И у тебя есть я! И я разберусь с этой твоей Мариной сегодня же. Я сполна взыщу с нее плату за нанесенную моей девочке обиду.

- Что? – вскидываю я голову, пытаясь освободиться от его цепких, колких объятий.

    И этот туда же, как и его «братья-сестры» – платы взыскивать!

    Мне неприятно, что он ведет себя со мной как мужик, всячески устремляясь включить сексуальность в наши отношения. Которой нет у него, и отношений подобных у нас быть не может. Меня достало то, что он всегда старается верховодить и пытается поставить меня к себе в зависимость.

    Меня злит, что зачастую ему это удается.

- Я отомщу за тебя, - говорит он серьезно; вперился острым взглядом, пытается внедриться в мою голову. – Или даже после предательства ты все еще продолжаешь любить ее, эту лживую гадину?

    «Ты агрегат, Дуся, ты Дуся, агрегат…», - судорожно начинаю петь я про себя, первое на ум попавшее, чтобы гордо и смело глядя ему в глаза спутать мысли. Мне удается не впустить его, он досадливо отворачивается.

    «Лживую гадину»… Все мы здесь ангелы небесные! А вдруг, все не так? А мой маленький нежный родственничек сейчас пойдет и сожрет ее. Подумаешь, ограбление разыграла… Подумаешь, вот именно. Ведь переживала я, звонила даже - интересовалась, не нашелся ли рюкзак? Ну, мало ли, вдруг вернули… Мариночка в ответ смеялась – не без горечи, артистка: дескать, не найдется уже. А и в самом деле, как может найтись то, что никогда не терялось?.. И посыл на смерть на дверях квартиры чтобы придумать, талантливым надо быть человечком, не каждому дано до такого додуматься. Да и решится не всякий! Только очень смелая фантазерка… Ее стиль! Но где доказательства, что это именно она написала? По-крайней мере, стоит сначала поговорить с ней, «о делах наших скорбных покалякать», прежде чем…

- Нет, вот мстить за меня не надо! Уж ты мне это блюдо предоставь откушать, очень хочется, как ты говоришь «дойти самой» до него.

- Давай, - легко соглашается Ярослав. – Желаю удачи. Только голос повышать на меня не надо, кто как не я желает тебе добра? И где благодарность? Не исключаю, что и баллончик с красненькой красочкой у подружайки твоей обожаемой сохранился. Стоит где-нибудь под ванной, ждет участия в новых Мариночкиных веселых приключениях.

    И тут меня осенило! Одно время, не так давно, баллончики с краской Маринка носила в рюкзаке в открытую, да что там – гордо демонстрировала всем, кичилась ими! Как и многими своими «грандиозными» увлечениями. Она познакомилась с «нереально офигенным» парнем – французом. Студентом, кажется, который профессионально занимался граффити. И сама она (ну как же!) заразилась этим «фантастически красивым искусством» и мечтала научиться ему. И у нее даже что-то там получалось, она от восторга верещала, когда рассказывала мне об этом. Как я могла забыть такое? Гадина она, действительно. Прав мой друг.

   Вдруг зрительно вспоминаю, как сладко-маняще трепетала нежная фиолетовая жилка под ее тоненькой кожей. Чтобы справиться с заполнившей полость рта слюной, торопливо, почти залпом, запрокидываю еще один бокал. Пока предательски не выползли клыки. И динамично вскочив, не касаясь ногами пола, за несколько секунд облачаюсь в одежду. В очень красивые, стильные и дорогие шмотки. Ведь я отправляюсь на встречу с любимой подругой, а она их так ценит!

    Правда, на этот раз визит ей собираюсь нанести без конфет и торта.

    У меня зародилось предположение, что отныне Королева Морская никогда не испортит фигуру пагубными для модной худобы продуктами с переизбытком калорий!

3.

    Это было экстренное заседание ЗАО «Forever-Медиа». Всем его членам в обязательство постановили явиться на него. Проходило оно в так называемом конференц-зале. Здесь имелась довольно просторная сцена с занавесом и кулисами и в лучшие времена устраивались концерты художественной самодеятельности, а так же проходили игры команд КВН, в которых братья и сестры – профессиональные тролли и поэты-сутяжники в одном флаконе имели возможность проявить себя и в качестве артистов. Я узрела множество новых лиц, в апартаментах мною ранее не замеченных и более или менее человечных (если подобное определение может подходить вампиру). Не надо быть экспертом-физиогномистом чтобы по их выражениям понять, что от чудимого здесь балагана они явно не в восторге, из чего я сделала заключение, что не я одна из местных кровососов пытаюсь отбиться от навязчивости шайки, именуемой себя семьей.

    Было душно; в спертом воздухе, по периметру окутывая помещение густым облаком, повисал сизый сигаретный дым, проникающий в приоткрытую дверь из прокуренной как чистилище подсобки. Жутко хотелось выскочить на улицу, а еще пить и писать. Я покорно терпела.

    Странно, что при заявке на стопроцентное посещение собрания из моих добрых старых друзей – активистов компании, присутствовали далеко не все. В толпе я успела узреть только братьев Байкалоамуромагистральских – плечо в плечо монолитной стеной возвышающихся в первом ряду да Олимпиаду Георгиевну – растерянную, не накрашенную (почти), но и без папироски. Она помахала мне приветливо рукой и, улыбнувшись грустно и романтично, послала воздушный поцелуй. Вытянув губы трубочкой, я чмокнула в ответ.

    Со шваброй, что-то недовольно ворча себе под нос (я успела разобрать только «понасирали»), по залу ползала Розалинда, еще более развозя грязь по полу. Трезвая, а потому раздраженная, но более-менее прилично одетая: в черную юбку, кофтейку с люрексом и туфли на шнуровке, из которых торчали не первой свежести флуоресцентно-красные носки. Этот ее муж, не помню его имени, так же присутствовал – воровато озираясь, старался слиться со стеной в последнем ряду. Он был побрит и тоже облачен в чистую одежду - в голубого цвета рубашку и… отличный дорогой галстук! Что никак не создавало комфорта его спитой душонке и не гармонировало с опухшей мордой, украшенной добротным фиолетовым фингалом под заплывшим глазом. А с ним рядом, за его спиной, явно прячущимся - скрывающимся от всех, на последнем в ряду сидении в самом темном уголочке я заметила его… Видно было только темпераментно болтающиеся, не достающие до пола маленькие ножки в сандаликах…

    Ярославчик! И он здесь - наш маленький, прилежный скромник.

     Но что за диво? Веселья в коллективе на сей раз не наблюдалось, и строки эксклюзивные под пивко никто не пописывал. Всю наглость, самоуверенность, цинизм с личиков-личинок моей «родни» как ветром сдуло! В глазах пожирающей людей стаи читались только неподдельный страх и замешательство. Из обрывков разговоров я поняла, что кого-то убили…

    Возвышаясь над притихшей от его стремительного появления публикой, со сцены заговорил Вильмот. Выглядел он блестяще, но как никогда потерянным.

- Братья и сестры! Я бесконечно рад видеть всех вас. Но в недобрую годину  собралась наша крепкая, дружная семья в полном составе. Коль скоро все вы прилежно явились в Альма-Матер, следовательно, вам известно о происходящем, и факт сей неоспоримо подтверждается - на вампиров объявлена охота!

    По залу прошелся шепоток, перерастающий в гул. Вильмот поднял вверх руку, воцарилась гробовая тишина, и он продолжил ровным голосом:

- В городе орудуют истребители вампиров – жестокие и бескомпромиссные. Я предполагаю, это грамотно организованная и отлично осведомленная группа людей, ибо одному человеку, а тем паче несведущему, содеять подобное не под силу.

    «Содеять»! Какими высокопарными словесами изъяснятся Бог Ярило – Сущность, которая изощренно, жестоко, безжалостно уничтожает морально и физически простых, слабых, часто исключительной душевной чистоты людей! Вот как задергались всесильные всемогущие твари, как только получили отпор, как запаниковали; и только одна я - видимо еще не успевшая обрести чувство самосохранения глупенькая вампирша не пугаюсь, как все они, а злорадствую. Мне невыразимо приятно наблюдать их растерянность. И любопытно! Главное – «Альма-Матер»! Так вот как они называют свое упыриное логово: питающим духовно университетом. Уважительно, не поспоришь. И в самом деле: духовности здесь плюнуть некуда – целый воз, без кобылы не утянешь.

    И что же «содеяла» «осведомленная группа людей», интересно? Ну, ка…

- Всем вам известно последнее дело Юлии. Это был красиво, талантливо отработанный процесс.

    Из толпы послышались восклицания: «Неплохо!»; «Нормально, но слишком уж затянуто»; «Красотка Улыбка Гуимплена, как по нотам отделала!»; «Весело было, нечего сказать, порадовала Джули!»; «Давно так не смеялись! Молодец!».

    «Они давно так не смеялись»! «Красиво, талантливо отработанный процесс» выглядел следующим образом.

    Кровососущие деятели «Forever-Медиа» через бот обнаружили на сайте задиристой писательницы, пишущей под псевдонимом Кассандра в жанре фэнтези, свой стишок-блошок. Точнее – четверостишие, которое получило небольшую обработку, и было переделано в более масштабное стихотворение. Нарушение авторских прав на лицо: автор не указан, ссылок на сайт правообладателей нет, да еще и искажение произведения!

    Тема для ЗАО отработанная: сайт, подобный подловленному бравыми «поэтами», по предоставленному шаблону создать способен  любой человек самостоятельно в кратчайшие сроки. Рейтинг посещаемости у него почти никакой, никакими деньгами – заработками, там никогда и не пахло. Сама дамочка статусом и средствами явно не блещет, о чем уже по одному оформлению (точнее по его отсутствию) ее «писательского сайта» можно судить. А называет себя писательницей! Тоже «в корзину».

    Одним словом – «лошок», лучший клиент «Forever-Медиа»!

    Заверяем нотариусом наличие нашей неимущественной собственности на чужом сайте и начинаем «досудебное следствие» - включаем термины, заимствованные у юристов и коллекторов. Они отлично воздействуют на психику простых граждан, боящихся судов. Теперь мы имеем законное право на скрытую информацию о домене, в которой указывается настоящее имя владельца сайта и его домашний адрес!

    Выясняем: в жизни Кассандру зовут Кочетова Ирина Анатольевна.

    Процесс пошел!

    «Работоголики по привычке» пообщались с пойманной в ловушку птичкой в соцсетях с липовых профилей. Приблизительно с двадцати. Хамили, по обыкновению изощренно; посылали порно, да поомерзительнее; ни о чем еще не подозревающую женщину всячески задирали. Все подтвердилось: экзальтированная, возомнившая себя гениальной писательницей молодая мамаша в декретном отпуске. От переизбытка времени сочиняющая на первый взгляд дурковатые, а по сути, очень неглупые и далеко не бездарные рассказы и выкладывающая их на этот самый злосчастный сайт. Ко всему прочему редкой красоты девушка, что, если задуматься, и сослужило ей роковую службу…

    Потому что кое-кто ненавидел красавиц!

    Когда Джулька – Улыбка Гуимплена увидела ее фотографии – просто зашлась от бешенства: «Я немедленно берусь за это дело!» - кричала она. Оказалось, что она только-только получила диплом юриста, за деньги компании заочно отучившись на юридическом факультете коммерческого колледжа. Так в бой рвалась, что пар валил из ноздрей и искры сыпались из-под копыт!

    Пообещав всем своим братьям, сестрам и коллегам в одном флаконе в кратчайшие сроки «на разогрев завалить эту чмошницу морально», со всем усердием психически больного человека принялась за дело! Перво-наперво она отправила Кассандре ее же фотографии. Только старательно переделанные в фотошопе: находчивая Джули вставила вместо ее голов овечьи, причем постаралась найти овец и ягнят с наиболее тупыми выражениями морд.

    Кассандра – это дочь троянского царя Приама, любимая Аполлоном и обладающая даром прорицания чаровница. Ее принимали за безумную, и не верили предсказаниям. Это имя стало нарицательным, Кассандра – вестница несчастья.

    На свою беду назвалась так красивая мамочка Ира с литературным дарованием!

    Каждый день – на ее электронную почту, в личные сообщения, на стену, и в комментарии в социальных сетях отныне валом повалили простому человеческому уму вещи непостижимые: заклинания на смерть, письма якобы от покойников (персонажей романа Кассандры), обвал рекламы: пылесосов, чайников, кастрюль и прочего хлама… От перенасыщения человеческой энергетикой неповоротливая толстая Юлька, неутомимый автор гениального троллинга на глазах жирела еще более, как крыса на помойке общепита!  

    Можно вообразить, до какого эмоционального истощения была доведена Ирина Кочетова, прежде чем по почте, на домашний адрес получила уведомление о досудебном следствии, нотариально заверенные копии документов – доказательство нахождения на ее сайте четверостишия (чужой нематериальной собственности) и требование выплаты компенсации морального вреда поэтам из ЗАО «Forever-Медиа» с выписанным прейскурантом цен!

    Немного, «всего лишь» чуть более двух десятков тысяч рублей.

    Но она и не пыталась присваивать себе чужие «эксклюзивные строки» и удалила их немедленно, как только ее поставили в известность о том, что у заимствованного ею в интернете стихотворения обнаружился автор. Но ей нечем платить! Дочь она воспитывает одна, как выяснилось, и живет на детское пособие. Неподкованная юридически Ирина-Кассандра растеряна, она мало чего понимает в происходящем. Она провела бессонную ночь за компьютером, изучая законы и едва дождавшись утра, сама позвонила своим замечательным коллегам литераторам. Поняв, что ее не разыгрывают, она рассказывает о своем бедственном положении «строгому сотруднику» ЗАО «Forever-Медиа»: еще при жизни наглецу и пройдохе, а после обращения в вампиры вконец оскотинившемуся вампиру Костику по телефону. И вот в самый разгар беседы подключается сидящая здесь же Джули. Она заводится смеяться – самозабвенно, до истерики, не останавливаясь ни на минуту до окончания разговора. Ошарашенная подобной «профессиональной этикой» Ирина, не вынеся откровенного издевательства, бросает трубку. И вот после успешно проведенной провокации наши деятели лезут к ней во все социальные сети уже под своим профилем «Forever-Медиа», а Джули пишет ей деловое обращение в личку как сотрудник Юлия.

    Оскорбленная осмеянием по телефону Ирина посылает Юлию в частности и всю честную компанию в целом «к ебнеей матери», к неприличной фразе опрометчиво, в сердцах присовокупив еще несколько выражений в классике жанра, типа «уйх», «пидза», «сокворода», после чего посылает в игнор.

    Молодец! То, чего от нее как раз таки и добивались! Вот теперь Джулька – под руководством более опытного и компетентного Вильмота - принимается за составление исковых заявлений о взыскании материальной компенсации в суд. К административному нарушению – нарушению авторского права, присовокупляется еще и оскорбление личностей всех честных уважаемых тружеников ЗАО нецензурной бранью и как следствие - иск о защите чести и достоинства компании.

    В общем, полоскали на все лады и третировали в судах эту бедную Ирину около года. Десятки гадов насыщались энергетикой несчастной девушки до краев! Понятное дело, что такую роскошь как адвокат, только лишь одно представительство в суде которого стоит пятнадцать тысяч, ей было не по карману. Отсудили у нее кругленькую сумму без напряг – на момент окончания процесса выставленная сначала сумма в 20 тысяч переросла в 50, но судебные приставы взять у нее ничего не смогли - нищей она оказалась, как церковная мышь, и без родни – бывшая воспитанница детского дома. Тогда к ней приехали «наши представители» - нанятые сотрудники коллекторского агентства. Из числа экс-сотрудников милиции, к слову сказать. Выяснилось, что ее ребенок страдает тяжелой, неизлечимой болезнью, и она едва сводит концы с концами. На грани отчаяния выживала со свои младенцем писательница Кассандра!

    «Ненавязчиво» ее заставили взять кредит.

    После отбытия профессиональных вышибал, в совершенстве обладающих «даром убеждения», Ирина Анатольевна Кочетова покончила собой. Вскрыла вены.

    Так и не успела детдомовская девочка за свою коротенькую жизнь выслужиться до подобного кукинскому уважения – которым можно феерично козырять в судах, глумливо обирая людей.

- Да, и талантливо и весело, - продолжал свою речь Вильмот. – Вскоре после смерти засуженной нами Ирины Кочетовой вдруг пропала и наша Юлечка. Совпадение? Прошло с того времени более двух недель.

- О! Какое диво – Джулька пропала! Да она как-то месяц не показывалась, с дальнобойщиком каталась. Нам потом подкинула его. Помните, здоровяк такой, Павлом звали? С татуировкой змеи на спине, - радуясь своей осведомленности, доложил невысокий щеголевато одетый вампир с алыми пухленькми губками.

- А ты всегда у еды имя-отчество спрашиваешь? - засмеялись в зале.

- А ему Павлик не только в качестве еды глянулся!

- Ты, Вася, погоди веселиться и дослушай, - осадил его Вильмот. – Вначале я так же мыслил. Но случайно просмотрел криминальные городские новости. Прошу.

    Он открыл ноутбук. В сюжете рассказывалось, что в заброшенном доме нашли труп дотла обгоревшей женщины с колом в груди. Не иначе, сатанисты в городе завелись, - предполагалось в репортаже. Ждут опознания для установления личности.

    Честное слово, из бледных лица всех присутствующих сделались белее белого с синеватым отливом! Все замерли в молчании, поддавшись вперед корпусами, и уставились на Вильмота. Повисла мертвецкая тишина.

- Я ходил в морг, - обтирая одноразовой душистой салфеткой взмокшее лицо и шею рассказывал Вильмот, нервно передергивая плечами. Из кармана он извлек и продемонстрировал всем золотой тоненький изящный браслет. – Она. Вот, ее вещица, а так бы и узнать невозможно. Опознал как нашу сотрудницу. Под палящее солнце ее выставили и воткнули кол в сердце. Чтобы такое проделать, понимать надо, кто перед ними, и кроме того хитрым быть, сильным и обладающим специфическими знаниями. Я и подумал, не нашелся ли мститель за Кассандру? Мстители. Писательница с фантазией была она, и умная – не вычислила ли с кем дело имеет и не успела ли группу поддержки собрать, до того как отошла?

- Если она нашла защитников, зачем же ей вены вскрывать? Не логично как-то… - наконец прервал тишину Вася и смахнул слезу. – Но как жестоко! Бедная Юля.

- Так вот же! – досадливо махнул рукой Вильмот. – Какие ироды способны на подобное? Но это еще не все, теперь и наш дорогой Борис Васильевич пропал.

    Толпа кровососов снова задвигалась, зашипела.

- Три дня нигде нет его, на звонки не отвечает. Борис Васильевич, высочайшей организации вампир, более всего уважающий дисциплинированность! Ни дома, ни у Олимпиады Георгиевны – пардон, за это время ни разу не показался. Плохо. Ищите, и будьте начеку. Сердцем чую нависшую над семьей угрозу. В годину испытаний призываю всех вас, братья и сестры, сплотиться и действовать сообща!

    Однако Бориса Васильевича тоже вскоре обнаружили. Таким же «нарядным», как Юльку – обгоревшим до головешки, с колом в груди. По металлическому протезу в коленном суставе, еще при жизни ему имплантированному опознал своего ненаглядного товарища все тот же вездесущий Вильмот. Босс, папа, Ясно Солнышко Ярило.

    Поражало место, куда за какой-то надобностью понесло уважаемого директора ЗАО, строгого и организованного вампира Бориса Васильевича Кукина: давно заброшенная стройка на городской окраине!

Читать далее >