4.

- И куда же ты направляешься, интересно знать? – поинтересовалась я у семенящего за мной Ярославчика, когда мы вышли из дома Розалинды в цветущую рощицу.

    Наконец-то я вдохнула свежий воздух полной грудью!

- К тебе, - невозмутимо ответил он. – А кто, по твоему разумению, тебя защитит?

- От кого?

- Маша, ты вообще что ли? Не слышала, о чем сейчас Вильмот говорил?

- Слышала. Он говорил об охоте на вампиров. И от них – этих страшных смерть носферату несущим человечищ -  меня намереваешься защищать ты, так что ли?

- А что? – удивленно и обижено вскинул бровки Ярослав.

- И чем же, позволь поинтересоваться, планируешь меня отбивать от разъяренных дикарей рода человеческого? Где твое оружие? Тот пистолетик, что был мне продемонстрировано в прошлый раз, - я интимно понизила голос, – ночью в моем гробу – и холостыми не выстрелит. Даже на скамейку запасных не попадаешь, игрок! - сказала я и издевательски расхохоталась.

    Ярославчик позеленев от злости и сжав кулаки, сквозь зубы процедил что-то явно ругательное на все том же непонятном мне языке и молниеносно обратился в мышь. Намерено, демонстративно громко встряхнув огромными перепончатыми крыльями, он мгновенно растворился в сумраке ночи.

    Давай, давай, лети, защитничек! Помиримся, не в первой. А у меня планы совсем иные нынче, чем с тобой от скуки загибаться, прячась в четырех стенах! Пора мне другой свой страх побороть - более жуткий, чем перед неизвестными охотниками на вампиров: в семье-семейке своей контакты наладить. Особенно с боссом, с Вильмотом закорефаниться. Пришло время заявить о себе, как на пустышку на меня смотрят. И случай самый что ни на есть подходящий представился - куда проще делишки свои обделывать на фоне всеобщего замешательства! Как там пословица гласит? Кому война, кому мать родна! Удалось же мне это по отношению к Олимпиаде Георгиевне, и каков результат? Да родная мамка меня так не обожала в минуты самых мощных припадков доброты, как это делает гениально мной укрощенная старая вампирша. В два счета умную, опытную тварь вокруг пальца обвела! Вычислением генетического кода – слабостей индивида, будь он человек или даже вампир, не только высосать энергию возможно, но и манипулировать по своему усмотрению, как я выяснила опытным путем. И с Вильмотом разберусь, если продумать тщательно план действий, тем более уютненькое местечко под солнцем освободилось, после безвременной кончины прославленной активистки «Forever-Медиа».

    Точнее – в тенечке.

    Оттрубив рабочий день в «Лотосе» и воротившись в свою тесную обшарпанную квартирку, я весь вечер промаялась муками творчества. Пыталась сочинить торжественную, переполненную трагизмом эпитафию для убиенной Юлии-Джули, чей просторный письменный стол и шикарный компьютер в семейных апартаментах рисовался мне в мечтах, и сегодня ночью я готовилась отбить его для себя. Ради этой благой цели эксклюзивные строки намеревалась выродить, да такие, чтобы эксклюзивнее некуда! Красиво выразить на публику типа накрывшую меня скорбь - своим отношением наглядно изобразить, что более достойного вампира на неожиданно опустевшее хлебное место найти невозможно!

    Но как я ни старалась, как ни пыжилась - ни черта лысого у меня не выходило, неотступно крутилось в голове одно и то же, пусть и в разных вариациях:

«Заглох твой, сука, бялсдкий ржач

Когда ты нас подставила…»

    Изрядно подустав и не добившись от своего поэтического «гения» ни малейшего результата, я сплюнула и громко и грязно выругалась.  Даже мой сынулька, от переизбытка молодой энергии гарцующий по своей клетке как скаковой конь, попритих и вопросительно на меня уставился. Мой Мартин.

- А давай-ка, Мартюшка, лучше попируем! – сказала я крысенку, доставая из холодильника наш любимый деликатес.

    С большим аппетитом Мартин принялся поедать свежую свиную печень. Я готовлю ее по особому рецепту: замачиваю на полчаса в красном вине с кардамоном гранулами, перед употреблением выжимаю немного лимонного сока и добавляю соль. Самую малость! И милости просим к столу. Мартин это мамочкино блюдо обожает! От пропитанной вином печени он жутко пьянеет и начинает чудить: смешно корчит мордочки, крутится волчком; пошатываясь, ходит на задних лапках и игриво нападает на меня, покусывая. Впрочем, довольно сильно, до крови – но кожа моя мгновенно регенерируется, а сколько веселья! На этот раз особенно опьянел, завелся бродить по краешку стола, не удержался и с грохотом плюхнулся на пол…

    Да так и остался лежать на спинке, трогательно загнув лапки. Я даже испугалась! Но ложная тревога: помещенный в клетку малыш снова расшевелился, забегал; ухватившись лапами за дверцу, попытался расшатать ее с целью протиснуться наружу - в душные, пыльные узенькие комнатенки, которые ему кажутся целым миром.

- Нет, милый, не выйдет! Наслаждайся бытием возле кормушки - даже не представляешь, какие опасности подстерегают нас за хлипкими решетками наших жилищ. И глазом не моргнешь – один хвостик с ушками от тебя останутся.

    Умный у меня сынок - дверцу додумался поднимать, расшатав ненадежный замок-застежку и пару раз выскакивал наружу из клетки. Около суток прятался от меня - куролесил в дебрях старой меблишки, шурша по ночам. Но, изрядно проголодавшись, после первого своего выхода вскоре вернулся в клетку сам. А вот во второй раз путешествие выдалось более захватывающим: обследуя манящие загадочностью темные дебри сантехнических коммуникаций под ванной, Мартин просунул свою гениальную головешку в узкий проем между трубами, да так там и застрял. Подходя к квартире с работы, я еще площадки подъезда услышала, как он истерично пищит! Сама перепугалась ни на шутку. С трудом вытащила его из труднодоступного места невредимым. Теперь дверцу в клетке я прищепкой защемляю, не поднимешь. А развлекаю его пьянящим гастрономическим изыском, достаточно нам приключений!

    От нашего с крысенком семейного традиционного блюда меня тоже немного повело. Мало того, что печень вымочена в вине, так еще и тот Наф-Наф-Гена, хозяин кровавого лакомства, пьян был до визга поросячьего, когда на дачу свою загвозданную меня поволок. Как по заказу - на безлюдной окраине полузаброшенного дачного поселка в одиноко тоскующий домишко повел меня мой новый кавалер!

    Напрасно он так обрадовался, на свой вопрос «Чем занимаешься?» услышав ответ «Сосу»…

    Только вот не надо додумывать, что всех «Ген» я выпиваю до дна! А потом обязательно потрошу, с целью забора деликатесов… У многих из них, даже очень гадких, только два маленьких кровоподтека от укуса на шее остается, да легкое головокружение с провалом в памяти в придачу. И прозябают они себе дальше. Конечно, не вполне так, как раньше: со слюной вампира в кровь к ним внедряется подозрительность, страх, мистические предчувствия, кошмарные сны. Но они живут, живут! А этот оказался сочинителем! Стихотворцем, мать его. Лучше бы он помалкивал, и не завелся очаровывать меня своими стишками. По своей бездарности его складушки-хюушки напомнили мне эксклюзивную социализированную муть ЗАО «Forever-Медиа». Даже не думала, что это может меня так завести!

    Выпив до дна, у доморощенного поэта я вырезала печень, сердце и почки, после чего разорвала его останки на мелкие куски и разбросала по дому - совками потом со стен и пола соскребали.

    А не надо было тупить с женщиной!

    …После еды я в край разленилась и совсем уж не до эпитафии мне стало. В общем, не нашлось у меня эксклюзивных строк для этой твари. От выхода из вечности «великой писательницы» Джульки я  кроме радости и чувства глубокого удовлетворения ничего не испытывала.  

«Плевать на твою я хотела могилу,

Пошла бы ты в жопу, тупая горилла!», - вот лучшая рифма для нее!

    После неудачного сочинительства я решила от стихов отказаться, а просто выбрала у себя в «Лотосе» красивую открытку, написала коротко: «Помним, скорбим», чтобы показательно выставить на ее бывший стол, который сегодня же ночью обязательно станет моим. И букет собрала своими руками. Типа в память о ней. Постаралась сделать красивый, Вильмот знает, какой я талантливый флорист!

    И снова задумалась. А насколько корректно писать упырю эту человеческую фразу? Да они все от страха за свои шкуры обтрухались, вот и вся их скорбь!

    В итоге я приняла решение выразить свою печаль по убиенной «сестре» одним лишь букетом, без эксклюзивных строк и без открыток со строками не эксклюзивными.

5.

- Маша, к боссу! – услышала я со всех сторон выкрики своих «лучших друзей», едва успела со скорбным выражением лица возложить свой шикарный букет из искусственных цветов на почти уже мой стол в офисе Альма (мать ее!) МатерИ в энергетической столовой-офисе.

    Куда? Я не ослышалась, САМ желает меня видеть?.. Это еще на кой? Неужели заподозрил что-то, на расстоянии вычислил, прозорливый бес мое истинное отношение, мой исключительно шкурный интерес и грязные намерения?.. О, ужас!

    Струхнула. Очень! Поджилки затряслись, и жизнь моя недолгая мгновением перед глазами проскочила - самоуверенность и целеустремленность как ветром сдуло! Пока шла эти несколько метров до его кабинета, успела решить про себя: «Да на хрен! Место мне это Юлькино. Почем зря сожрут теперь как цыпленка-табака!»

    Ясно Солнышко Ярило выглядело уставшим и изрядно надломленным  солидными дозами алкоголя. Жутко опухшим, короче, даже руки ходуном ходили. Початая бутылочка на этот раз не на всеобщем обозрении на столе стояла, а красовалась под столом, туда стыдливо боссом неудачно замаскированная. Однако одет он был не в засаленный халат, каким видела я его здесь неоднократно, а в шикарный костюм. С ослабленным, впрочем, галстуком.

- Здравствуйте, - попыталась сказать я громко, но от волнения голос сорвался и я осеклась.

- Здравствуй, - ответил Вильмот задумчиво и уставился на мои туфли.

    В зависимости от ситуации, он обращался ко мне то на доверительное «ты», то на подчеркивающее дистанцию «Вы». Повисла пауза. Я спрятала за спину предательски задрожавшие руки.

- Ты присаживайся, детка, - вдруг резко вскинулся босс, словно что-то вспомнил и поморщился, потирая висок.

- Спасибо, - прошептала я, вздрогнув от неожиданности, и послушно опустилась в широкое офисное кресло.

    Вильмот посмотрел на меня внимательно. Я опустила глаза и заерзала.

- Да, страшно. Все мы напуганы, Машенька, - произнес он ласково. – Но нельзя панике разрешить завладеть нами. Сейчас, в годину испытаний, надо призвать в помощь все наши силы и объединиться с братьями.

    Что? Я не ослышалась?..

- Очень трудно… справится - нет, не то, чтобы с паникой! - а с подавленностью, - несказанно обрадованная подобным поворотом событий включаю я великую трагическую артистку со всем в наследство мне от матушки доставшимся артистизмом.

- Все мы подавлены, как же иначе? – развел руками Вильмот.

– Ведь я только-только почувствовала вкус своего нового положения. Прекрасного положения! – добавила я быстро. – И вот теперь весь этот ужас!

- Представляю, девочка, как ты растеряна, - отвечал Вильмот с отцовской интонацией в голосе. - Мы глубоко скорбим  по нашей Юленьке, чей звонкий смех так радовал наши сердца и украшал трудовые будни; и по дорогому Борису Васильевичу – мозговому центру компании. Кормчему большого организма, без которого под угрозу поставлен весь наш бизнес. Но, поверь, они будут отомщены, и месть наша изуверам будет страшна! Даю тебе слово чести.

- Да будет так! – произнесла я сурово.

- Но необходимо поднимать пошатнувшееся дело. И на кого, как не на вас – новые, молодые силы мне полагаться? В общем, Машенька, ты уже достаточно побыла в шкуре вампира, обжилась в ней и влилась в коллектив. Я предлагаю тебе занять место ушедшей от нас Юленьки.

- Я?.. Вы предлагаете мне должность Юлии? - воскликнула я, и в самом деле опешив от неожиданности.

- Да, я предлагаю тебе должность Юлии, - строго и серьезно подтверждает Вильмот, - потому что вижу в тебе самые чудесные качества: честность, порядочность и смелость, наконец.  

- Спасибо, я польщена, - отвечаю я, и слезы и в самом деле сентиментально наворачиваются на глаза от подобного ко мне теплого отношения.

- Не время сомнений нынче. Мы должны существовать и трудиться, как и делали это всегда ранее; поддаться панике – ближайший путь к погибели. Можешь сделать это прямо сейчас – ее рабочее место, ее техника – отличное современное оборудование, в твоем распоряжении. Принимай и властвуй!

   Двумя руками я ухватилась за голову, изображая глубочайшую задумчивость.

- Мне очень, - я подчеркнула, - очень приятно ваше высочайшее доверие. Но простите мне мою неуверенность, все же я должна подумать. Дайте мне сутки на размышления.

- Понимаю тебя. И уважаю серьезный подход к делу. Очень надеюсь на положительный ответ. Уверен - из тебя получится отличный специалист, - подвел итог нашей беседе Вильмот, и моя аудиенция была завершена.

6.

    Нужно ли говорить, что ровно через сутки я, исключительно радея о благополучии бизнеса и семьи, приняла предложение Ярилы и согласилась занять Джулькино место? А заодно и присвоить себе ее отличный компьютер, всеми современными наворотами нашпигованный; как и уютно свитое гнездышко с просторным столом, мягким большущим кожаным вращающимся креслом, чудесной кофеваркой и даже ее смартфон. С предусмотрительно кем-то стертой с него информацией бывшей владелицы, впрочем.

    А и на фига мне ее мусор?..

    В «Лотосе» я заявила своему начальнику, что устала работать одна, и мне необходима сменщица. Он сразу пошел навстречу, выразив удивление, что столько времени я выдерживала столь напряженный график. На следующий же день к работе приступила какая-то его знакомая Наташенька – молодая дородная деваха с овечьими выпученными глазами и грудью девятого размера. Ей он тоже, кстати, нашептывал, что она похожа на его покойную бабушку, им обожаемую.

    Теперь времени на дневной сон в моем любимом гробике у меня появилось с переизбытком! А ночью, обратившись в мышь, я летела в вампирское логово - деять на ниве поэзии, глумиться над людьми – пользователями интернета, и стряпать судебные дела о защите авторских прав. Все то, что творила до меня на этом завидном месте Джулька, перешло в мои служебные обязанности. Кое-что у меня получалось. Но не так гениально, конечно, как у моей предшественницы. Мне было далеко до нее, как ползком до неба!

    Демократичный Вильмот учинил полноценные выборы нового директора ЗАО «Forever-Медиа», замену усопшему Кукину. Через дебаты, отметя пару-тройку самовыдвиженцев, все единогласно проголосовали за Игоря Хлопушкина – молодого, интеллектуального, перспективного вампира. Шикарного во всем – от внешности до богатого внутреннего мира. Свою фамилию он разделил на две отдельные фамилии на манер аристократов через тире, и стал Хло-Пушкиным. Высокий, стройный, улыбчивый, с правильными чертами лица - он и в самом деле был так хорош собою, что проведя вблизи него в одном помещении пару ночей, я стала видеть его в эротических снах. Необыкновенно реалистичных, ярких и сладких. Я заметила, что Игорь так же поглядывает на меня не без интереса, всякий раз щедро одаривая своей обворожительной улыбкой.

    Не только внешностью, но и способностями, да что там – несомненным талантом Игорь Алексеевич Хло-Пушкин был на порядок выше своих братьев кровососов-стихоплетов! Он обладал уникальной особенностью – вцепляясь в человечка во всемирной паутине, на любом расстоянии энергию из своей жертвы откачивал до дна, высушивал обреченного до суицида. Всегда! Нащупав энергетический код, темпераментный Игорь Алексеевич впадал в такой раж, что остановиться просто не мог. Поэтому к «лошкам», с которых предстояло отсудить мани за стишки-блошки его не допускали. Давно разорились бы от того, что до окончания судебных процессов такой клиент не дотягивал бы, и оплачивать банкет было бы некому. Жертв в интернете и без того хватало с избытком! Сколько трупов он имел на своем счету, никто точно не знал. Много, судя по его цветущему, блестящему всегда свежему виду. Очень много!

    Все вампирши в нашем логове таяли от одного взгляда Игорька, и тайно о нем воздыхали. Даже почтенная старушка-Олалушка – поминутно игриво подхохатывая, в его присутствии приосанивалась, ее походка делалась прыгающей - в подражание юным беззаботным чаровницам в период полового созревания и поэтическое ее дарование начинало фонтанировать с силой Ниагарского водопада!

    В общем, пусть был он и не такой опытный, дисциплинированный и заслуженный, как Борис Васильевич, но весьма достойная для руководства нашим ЗАО тварь.

    Игорь Алексеевич стал моим наставником. Все пытался выудить из меня то, чем в переизбытке обладала Джулька, хотя бы частично. Например, оскорбляющий и провоцирующий «лошка» на противоправные действа смех онлайн, во время деловых телефонных переговоров. Точнее, истерический бялсдкий ржач - у меня не получался вообще. После одной такой неудачной попытки мне припомнилось стихотворение Бальмонта, и я начала печально вслух его цитировать, на весь офис. Как бы посвящая памяти более одаренной, чем я моей предшественнице:

«Твой нежный смех был сказкою изменчивою,

Он звал, как в сон зовет свирельный звон.

И вот венком, стихом тебя увенчиваю.

Уйдем, бежим вдвоем на горный склон».

    Неожиданно бальмонтовские строки перехватывает Игорь Алексеевич и продолжает декламировать стихотворение ровным, поставленным голосом, демонстрируя отличную дикцию:

«Но где же ты?

Лишь звон вершин позванивает

Цветку цветок средь дня зажег свечу.

И чей-то смех все вглубь меня заманивает.

Пою, ищу,

«Ау!»

«Ау!»

кричу», -  заканчиваем мы дуэтом и смеемся под аплодисменты прочих наших коллег, ставших невольными зрителями поэтически-театрализованного изыска.

- Обожаю Бальмонта! – восклицает Игорь.

- Сборник его стихов – моя настольная книга, - признаюсь я стыдливо, смущенно покрываясь румянцем.

    А когда выяснилось, что наш новый директор, так же как и я любит проводить время, занимаясь живописью, мы окончательно роднимся душами! Нутром, точнее. Выясняется, что он пишет пейзажи – не разрушающее нас солнце, разумеется, а грозовые тучи, зеркальные водоемы и лужи, дождички и ливни. В основном акварелью и углем. И мы немедленно договариваемся, в один из ближайших пасмурных дней отправится за город на озеро с этюдниками на пленер, там такие восхитительные виды!

    И тогда из-за моей спины вышел все это время незримо для меня присутствующий и наблюдающий наше с новым директором очаровательное духовное единение Ярославчик. Позеленевший от злости, с грозно искрящимися глазенками, скроив яхидную улыбочку, он процедил сквозь зубы:

- Какой пленер, Маша? Ты портретистка! Ау, ау!

    Но никуда мы не поехали с красивым директором ЗАО «Forever-Медиа» гениальным кровососом Игорем Алексеевичем Хло-Пушкиным, ни на какой пленер. В самый тот прекрасный пасмурный день он пропал.

    В одночасье как сквозь землю провалился милашка Игорек! 

Читать далее >