10. ОХОТА.

    Вскоре в областной газете каждый житель поселка прочел объявление, опубликованное на первой странице: «Сегодня, 22 апреля, стартовала охота на волков в поселке Шишково Ярославской области. Акция инициирована министерством охраны окружающей среды и направлена на уменьшение численности популяции волков в указанном районе. Мероприятие проводится в рамках программы по регулированию численности волков. В последние годы количество серых хищников возросло до критической отметки: вместо 200-300 волков в регионе обитает свыше тысячи особей, такие данные приводит управление Россельхознадзора.
Меры, принятые в Ярославской области, нацелены на сохранение популяций диких животных, так как в последнее время участились случаи нападения волков на них. Кроме этого, они приносят немалый ущерб и сельскому хозяйству, поскольку ежедневно уничтожают много домашних животных, а именно, многочисленны случаи нападения на домашних птиц и крупный рогатый скот. В поселке Шишково волчья стая неоднократно нападала на лошадей местного конного завода.
Для участия в облаве приглашены охотники со всего района. Единственное условие, предъявленное им, - имеющееся у них оружие должно быть гладкоствольное и обязательно зарегистрированное. По результатам акции лучшие охотники будут награждены призами. Для контроля над численностью волков планируется вводить денежные вознаграждения. Так, за 1 убитого самца будут выплачивать 1200 рублей, за волчицу – 1500, а за волчонка - 700 рублей».

    Мужское население Шишково вооружалось. Каждому хотелось принять участие в отстреле хищников и получить за это вознаграждение. Адреналин пульсировал в воздухе! Вооружившись двустволкой двадцатого калибра, участковый стоял в первых рядах, хоть и никогда ранее к охотникам себя не причислял. Охотой командовал егерь Толя, что импонировало его самолюбию.

     Шли на логово – его обнаружили охотники неподалеку от озерца Шиша и наблюдали там выводок. Около шести щенят. К водопою пробита волчья тропа, а местность вокруг помечена засохшей фекальной массой. Это красноречиво говорило о том, что не только матерая сука с прибылыми и вожак, но и вся стая кучкуются здесь. Вокруг стоял нестерпимый запах падали – разлагающегося мяса, костей и экскрементов нечистоплотных животных. Одним словом – логово.

     Вышли затемно. Но как ни крутили, ни одного животного на месте не обнаружили. И логово обшарили, и на несколько километров округу прочесали – пусто! Только вымотались понапрасну. Егерь был озадачен и обозлен неудачей:

- Значит, у них есть лазы… я сто процентов знаю, что здесь их основное урочище!  - оправдывался он. - И приваду, что разложили им для приманки, сожрали под чистую! Обычно сытые волки теряют бдительность и крепко спят в своем логове, а эти как сквозь землю… Все было грамотно сделано, и столько усилий на ветер!

- Ты, Толя, капканы убери! – вдруг вмешался участковый.

- Что? – напрягся егерь, услышав ненавистный голос.

- Убери капканы. Я видел несколько. Если хоть один волк в капкан попадется, пиши пропало – эти звери мгновенно просекают, что на них идет охота, и становятся очень осторожными.

- Я что то не понял, - даже не пытаясь скрывать раздражение, заиграл желваками Толя, - здесь кто командует?.. Ты, мент, в участке своем руководи.

- А ведь Степаныч прав, Анатолий! Не допустимо ставить капканы на зверя при облавной охоте, - вмешались в разговор другие охотники. Убрать надо, пока не поздно, что за детский сад?

- Видел я, Толя, как вчера ранним утром ты приваду проверять пошел. И ружье наперевес, и время слишком раннее, - опять вмешался в разговор участковый.

- А я что ж, по твоему, с голыми руками на стаю должен был идти? Без ружья?

- На стаю то идти и не надо было. Волки если видели охотника, и заподозрили опасность, вообще могли на дальнее урочище уйти. И за приманкой твоей больше не вернуться, - беспристрастно продолжал критиковать Толика участковый. – И численный состав стаи мало изучил… только количество приблизительно знаешь. Как без этого оклады просчитывать?

- Да, не правильный подход - неудачное начало,  - поддержали мужики «батю». – И капканы, Толя, разбери пока не поздно.

- А вот мы и поглядим, - обижено буркнул егерь, - вернуться они или нет за падалью на привычное место. Цыплят по осени считают.

    Кому как не егерю было знать, что при охоте на большую стаю, капканы заблаговременно не ставят? Да только раскинул он несколько штук давненько, уж месяца два как!.. Да и забыл про них в суматохе.

     Толик то давно распознал, кто в курятниках хозяйничает, наводя ужас на весь поселок, да нарочно смолчал - пусть участковый, недоумок, помучается, чупакабру половит! Когда жене рассказал, она до коликов смеялась! Даже анекдот веселая Манечка вспомнила: «Волчонок просит матерую: - Мам, покажи кукольный театр! Волчица: - Да отстань, спи уже! Волчонок: - Ну ма-ам! Волчица достает два человеческих черепа, надевает их на передние лапы и говорит: Первый череп: - Слышь, Михалыч, а здесь волки водятся? Второй череп: - Откуда, на фиг, здесь волки?»… Весь вечер веселились, потому что егерю представлялось, что волков то пара-тройка: поздно или рано попадутся в капканы, и бросит он их в центре поселка на всеобщий обзор, чтобы знали своего спасителя. А тут целая стая подтянулась! И дьявольски хитрые, твари. И вместо героя дураком его Васька выставил. И вконец решил Толя про участкового: «Ну, сука, умник хренов, пристрелю я тебя как пса паршивого!».

     Но как правильно подмечено: «Мы предполагаем, Бог располагает». И еще: «Не рой яму другому, сам в нее попадешь!», - уже через два часа Толик, как савраска, закусив удила, и похоронив амбиции, на всех парах, рысью мчался к участковому! За помощью к «выскочке», почти со слезами…

- Вася, помоги, брат! Манечка пропала! – смущенно затараторил он, кивнув Александре Николаевне на приветствие. – Пришел с охоты - сын спит, а ее нет!

    Василий Степанович многозначительно посмотрел на егеря. Тот отлично понял подтекст, но на этот раз не обиделся, а только досадливо махнул рукой:

- Да нет! Не гуляет она. Мобильник дома, одежда, туфли – все на месте! Ну, куда она в старом халате и рваных шлепанцах?!.. И сына двухлетнего одного никогда не оставляла, не думай о ней так плохо!

- Может у соседки, - предположил участковый. – Ну, знаешь, как бывает? Бутылочку открыли – и пошло… А тебя, допустим, видела дома, поэтому и не спешит к сыну. Сколько времени прошло, как ты с охоты вернулся? Каких то три, четыре часа? Не рано ли паникуешь?

- Да нет ее у соседок! И не пьет она с утра. Да она вообще у меня сейчас только по праздникам! Вася, сердце чует не ладное, людей надо поднимать!..

   А в это время Виточка сидела за столом. Она сосредоточено рисовала небесную деревеньку. У малышки явно проявлялся талант художника: домики, пасущиеся кони, и волшебная водяная мельница на фоне алой зари выглядели так натуралистично и притягательно, что хотелось закрыть глаза и войти в этот восхитительный мир неподражаемой детской фантазии!.. Внимательный человек непременно увидел бы в нижнем углу рисунка крохотные фигурки, словно бы идущие через цветущее поле в сторону мельницы: тоненькую девочку и огромную собаку (или волка?). Держа в пасти, зверь что то волочил по земле… если присмотреться, можно было различить человека...

    «Батя» крепко призадумался. По правилам объявлять в розыск пропавшего человека следовало только по прошествии двух дней с момента его пропажи. Но то человек – а то Манька! Скорее всего, загуляла шальная баба. Уж как она к нему липла, не отцепишь, - пристрелить хотелось! Находила ж время, «заботливая мамаша», по поселку в голом виде шарахаться. А еще участковый своими глазами видел, как егеревская женушка в открытую заигрывала с молодым строителем из Ярославля. От такого угощения парнишка явно отказываться не собирался! Не исключено, что с ним и куролесит сейчас, была охота проверять - сама заявится…

    Но тут ему вспомнилось шелковое платье, которое было на Маньке в тот холодный осенний вечер, когда она придеффилировала в участок соблазнять его. Вспомнил ее густо напомаженные губы, шелковые чулки с игривыми подвязками и… туфли! На высоченных каблуках! Это в такую то непогоду, когда болотные сапоги в самую пору. Выглядела она в них, конечно, как корова на льду, но сейчас Степаныч оценил жертвы, на которые шла ради него влюбленная дура. Даже стало немного жаль ее и подумалось, что ни за что на свете Манька не пойдет на свидание в старом халате! Здесь явно что то не так.

    "Манька, Волки! - участковый схватился за голову, - а что если существует взаимосвязь?..", пришла внезапная мысль... Василий Степанович молниеносно принял решение созвать охотников снова. Немедленно! Откликнулись все. У вымотавшихся, но обозленных неудачной вылазкой людей открылось второе дыхание. Накрапывал дождь, было пасмурно, словно стоял поздний вечер. Не спеша, двигаясь против ветра, чтобы зверь не учуял их по запаху, люди снова подобрались к логову. (Почему то и Василий Степанович, и егерь Толя, не сговариваясь, решили искать пропавшую именно там…)

   Вот они, родимые: кровожадные возмутители спокойствия мирно почивали, свернувшись в бурые клубки и «трогательно» прижавшись друг к другу. Будучи уверенными, что уж сегодня то  охотники точно их здесь не потревожат!

    На этот раз дьявольский нюх подвел кровожадное отродье.

    И началась кровавая бойня, которая длилась несколько часов. Люди, войдя в раж, беспощадно расправлялись с теми, кто почувствовал себя хозяевами на их территории, и посягнул на их собственность.

    Когда заспанная Александра Николаевна открыла мужу дверь, то в ужасе отстранилась назад: несмотря на то, что он громко плескался у колодца, очевидно отмываясь, вся его одежда была перепачкана кровью. Он бесцельно пошарил по комнате ошалевшими глазами, и, скидывая с себя выпачканную одежду прямо у порога, приказал жене:

- Налей стакан водки, и пожрать накидай чего-нибудь по быстрому.

    Обрядившись в чистое, Степаныч молча сел за стол и залпом запрокинул стакан водки. И сосредоточено начал поглощать пищу.  Александра Николаевна спросила:

- Нашли?

- Двадцать две особи - и вожак, и переярки. А вот матерая сука с прибылыми ускользнула… Тварь! Вот так. Еще налей.

- Да я про Марию…

- А, про «Марию»! - почему то глумливо повторил муж, на мгновение перестав жевать и скорчив озадаченную гримасу.  – Вот «Марии» (он протянул концовку слова), на всеобщее счастье, там не оказалось. Да ты не переживай за нее. Наверняка поссорилась со своим Толиком (разве ж он все расскажет?) и где-нибудь на хате жрет водку с гастарбайтерами.

- Вася, да как же можно? Сына двухлетнего оставила… И вообще, почему ты так о ней думаешь?

- Я так думаю о «Марии», потому что!.. – опять глумливо произнес имя «Мария» изрядно опьяневший, не похожий на себя «батя», делая ударение на последнем слове. – Иди сюда.

    И он больно сдавил пытающуюся сопротивляться жену в объятиях, и, занеся в дальнюю комнату, грубо овладел ею прямо на полу.

    Таким своего мужа Александра еще не видела – словно другой человек! Эти перемены в нем пугали.

11. СОЛНЦЕ.

    Больше в поселке волчица со своим выводком не появлялась. Как, впрочем, и егеревская жена - словно сквозь землю провалилась. Ее объявили во всероссийский розыск.

    А в Шишково жизнь снова вошла в свое традиционное русло: люди совершенно успокоились и по вечерам стали передвигаться по поселку без страха. С хлевов и курятников поснимали колючую проволоку,  а Антонида Ивановна завела новых кроликов. На этот раз породистых, чем очень гордилась. Виточка с большой охотой помогала хозяйке ухаживать за ними, проводя с длинноухими питомцами много времени, что очень радовало родителей. Умудренная горьким опытом впечатлительная баба Антонида дверь в сарай закрывала на большой амбарный замок. Даже днем. На всякий случай. Второй ключ она поручила Виточке. Девочка тут же с радостью повесила его на шею на шнурке.

    Так прошел апрель. За ним, так же стремительно, май.

    Как то жарким, субботним днем Александра Николаевна решила накупать дочь. Не имея в доме удобств, зимой семья участкового посещала баню. Иногда мылись в большой эмалированной ванне в доме, согревая воду в ведрах кипятильником или в печи. В летний зной купались в той же ванне, но во дворе.

    Виточка играла с соседскими детьми на лавочке у двора дома. Мать позвала ее и повела за собой. Но завидев во дворе купальные принадлежности, Виточка вдруг резко притормозила, и попыталась вывернуться. Тщетно – Николаевна удержала ее крохотную лапку в своей руке.

- Ты что, Витуля? Погляди, какая благодать – теплынь, солнце светит! Как мы хорошо сейчас накупаемся!

- Не хочу! Я купалась вчера вечером в Волге! – заартачилась девочка, пытаясь вырваться.

- Хорошо. Но в Волге не вполне чистая вода, и ты не мыла шампунем волосы. – И Александра Николаевна сняла с девочки натянутый на голову капюшон ее любимой кофты. – И вообще, не надо так тепло одеваться в жару!

    Девочка напряглась и побелела от злости. По ее забегавшим глазкам было понятно, что она все еще не теряет надежды сорвать столь тщательно и с любовью подготовленное матерью мероприятие. «Ну, уж нет, дорогая моя, здесь пока распоряжаюсь я», - подумала Александра Николаевна, и затащила уворачивающегося ребенка в ванну.

     Все последующее произошло в считанные секунды, женщина даже не успела понять, как… Дочь размахнулась, и, по собачьи взвизгнув, со всей силы ударила ее по лицу. Скорее нет, не ударила – прошлась всей ладошкой, больно оцарапав щеку острыми цепкими ногтями! Женщина автоматически отклонилась назад, схватившись рукой за рану…

    И тут ванна накренилась, и все ее содержимое, вместе с визжащим ребенком, вывернулось на траву. Распластавшаяся было на земле Виточка немедленно вскочила, и со всех ног бросилась наутек, в дом. Там она закрылась на ключ в дальней комнате и затаилась.

    Но мать и не собиралась до нее добиваться! Войдя в дом, Александра Николаевна стерла салфеткой кровь со щеки и посмотрелась в зеркало. Раны оказались глубокими, кровь все еще сочилась из них. Она смочила салфетку водкой, и, приложив к лицу, легла на диван. Большущие слезы градом неудержимо хлынули из ее глаз.

    Вернувшийся со службы муж застал ее спящей.

- Александра Николаевна, а чего это ты так рано завалились спать?.. А ну ка покажись… что у тебя с лицом?!

    Но жена не успела поведать о постигших ее злоключениях, потому что на пороге комнаты появилась Виточка. Поскольку в дальней, родительской комнате, ее одежды не было, то обрядилась она в папину рубаху, ставшую для нее платьем. Виточка выглядела трогательно и беззащитно: тоненькие розовые ножки едва виднелись из-под длинного, широкого подола, крохотные ручки малышка безвольно опустила по швам, беловолосую головку повинно опустила.  Она взглянула на родителей огромными, заплаканными глазами и тихо произнесла:

- Мамочка, папочка, простите. – И разрыдалась, прикрыв лицо ладошками.

   А потом она по-взрослому четко, без лишних слов объяснила отцу, что ужасно боится, когда ее купает мама, потому что она так обильно поливает голову водой, что «не чем дышать», и поэтому Виточка хочет, чтобы ее мыл папа!

     Но Василий Степанович не улыбнулся на это признание, и не распахнул дочери объятия, как это бывало всегда. Напротив – он был серьезен и напряжен.

- Как ты посмела оцарапать мать? – выпалил он строго.

    Девочка не ожидала подобной реакции и недоуменно захлопала глазами. Она не предвидела, что после ее столь четкого изложения беседа продолжится.

- И почему я, - все так же беспристрастно продолжал отец, - приходя домой со службы уставший, вместо отдыха обязан купать тебя? Тебя, взрослую и чрезвычайно самостоятельную девицу? Которая гуляет одна, либо со старшими парнями, по всему поселку, и даже (как я недавно узнал от людей), далеко за его пределами, включая опасную лесную зону?.. Да о твоих подвигах шумит весь поселок! И только перед нами ты строишь из себя беззащитного младенца.

    Девочка опешила и не могла найти и слова в свое оправдание. Без подготовки она не отличалась красноречием. И тут «батя» начал расстегивать ремень. Виточка попятилась.

- Ты что, Вася? – Александра Николаевна загородила собой побелевшего от страха ребенка.

- Да она же врет! Врет на каждом шагу! Она врет и увертывается, врет и увертывается! – отец достал таки ремень. – Отойди, Саша!

- Вася, нет! Не смей! Уйди в комнату, - приказала она Виточке.

     Девочка немедленно исполнила приказание и закрыла за собой дверь. Александра Николаевна попыталась заключить в объятия взбеленившегося мужа.

- Вася, послушай! Ты устал. Тебе нужен отдых. Бери отпуск, поедем куда-нибудь на Черноморское побережье, отдохнем как люди!

- Это ты послушай меня, Саша! Я давно хотел с тобой поговорить… После всей этой истории с лечением у знахарки нашу дочь словно подменили. Неужели ты не видишь?.. И десятки литров крови животных и птиц, выпитых ею, изменили ее на физиологическом уровне! Я заметил – она боится яркого солнечного света! И от купания она отказалась именно по этой причине – у нее проблемы с кожей. Присмотрись, как она одевается в солнечную погоду: даже капюшон натягивает на голову, стараясь прикрыть им лицо… Но почему она врет?.. Какой интерес скрывать от нас, родителей, правду о своем нездоровье, вот что меня волнует?!

- Вася, ты спятил! Это же ребенок!!! Малышка шести лет! О чем ты говоришь?.. Капюшон натягивает – потому что мода у них такая дурацкая!

- Милая, мне порой кажется, что это уже не она… Я подумываю о том, чтобы съездить в сторожку и поговорить со старой ведьмой…

- И о чем же ты хочешь с ней поговорить? – спокойно и рассудительно спросила Александра Николаевна. – О том, что «старая ведьма» спасла твоего умирающего ребенка? Из объятий смерти вытащила, ты забыл?

- Не знаю, Саша… не знаю. Но кровь Вите пора прекратить пить. Достаточно. С этого дня будет пить только молоко!  Как все нормальные дети.

    И он резким движением выхватил из холодильника банку с говяжьей кровью и выскочил во двор. Все ее содержимое «батя» выплеснул в огород. Будучи в возбужденном состоянии, вернувшийся в дом Степаныч не сразу понял смысл сказанного женой, а когда понял, в одно мгновение забыл все проблемы и безвольно расслабился…

- Вася, я беременна.

   …У него будет долгожданный сын! В сравнении с этим всеобъемлющим, всепоглощающим счастьем все беды и неприятности в одночасье померкли, стали мелочными, ничтожными, несущественными.

    «Ах, вот оно что, у них будет сын! Поздравляю! – тихо прошептала Виточка, подслушав разговор родителей через замочную скважину. – Значит, я им больше не нужна. Ко мне теперь можно относиться как к мусору. Ладно».

Далее>